Лостара упала на правое бедро, кость отозвалась во всём теле треснувшим колоколом. Волны боли когтями впились в ногу. Мочевой пузырь выпустил наружу содержимое, заливая бельё горячим потоком.
Рядом с ней на землю опустились ноги в мокасинах. В её ладонь вложили рукоять кинжала.
— Покончишь с собой, когда меня не станет! Вот он!
Стиснув зубы, Лостара Йил перевернулась.
Демон-семак был уже в десяти шагах от них — огромный, неудержимый. Жемчуг пригнулся между ними, сжимая кинжалы, с которых капал красный огонь. Лостара поняла, что он уже считает себя мертвецом.
Создание, которое внезапно появилось слева от демона, было кошмарным. Чёрное, трёхногое, выпяченная лопатка клобуком висит за длинной шеей, ухмыляющаяся пасть, полная острых клыков, единственный чёрный глаз влажно поблёскивает.
Ещё страшнее выглядела человекообразная фигура, которая сидела у него на спине: лицо — чудовищная пародия на морду жуткой твари, губы приподнялись, открывая ряд кинжальных клинков длиной с пальчик младенца, единственное око сверкает.
Чудовище врезалось в семака, словно сорвавшаяся со склона боевая колесница. Единственная передняя лапа вытянулась вперёд, ударила в живот демона, а затем отдёрнулась так, что во все стороны брызнули внутренности. В когтях чёрная тварь сжимала нечто, от чего во все стороны расходились ощутимые волны ярости. Воздух стал ледяным.
Жемчуг отступал, пока не споткнулся о Лостару, затем опустил руку, не отрывая взгляда от чудовищ, и ухватил её за перевязь.
Тело семака будто сложилось вдвое, он зашатался и отступил. Чудовище попятилось, продолжая сжимать влажный кусок плоти.
Всадник потянулся к нему, но тварь зашипела и вывернула лапу так, чтобы он не достал. Затем швырнула ужасный предмет куда-то в туман.
Семак заковылял вслед за ним.
Вытянутая голова чудовища с жуткой ухмылкой обернулась к Лостаре и Жемчугу.
— Спасибо, — прошептал Жемчуг.
Вокруг Когтя и Лостары вспыхнул портал.
Лостара заморгала, глядя в сумрачное, пепельное небо. Все звуки исчезли, осталось только их дыхание.
В полном соответствии с характером своих хозяев, виканская пастушья собака — порода жестокая и непредсказуемая, небольшая, но сильная, однако более всего она славится своим упрямством и волей.
Илем Траут. Жизнь покорённых
Когда Дукер вошёл в проход между большими, просторными шатрами, впереди раздались громкие крики. В следующий миг перед ним возник виканский пёс — низко склонив голову, этот сгусток мускулов мчался прямо на историка.
Дукер неуклюже схватился за меч, понимая: слишком поздно. В последний момент огромный зверь ловко проскочил мимо историка, и тот увидел, что пёс держит в зубах маленькую комнатную собачку — в её глазах плескался ужас.
Пёс побежал дальше, проскользнул между шатрами и скрылся из виду.
Впереди появились люди, вооружённые большими камнями и — как ни странно — канскими зонтиками. Все они были разряжены так, словно собирались на императорский приём, хотя в лицах Дукер прочёл лишь ярость.
— Эй, старик! — повелительно закричал один из них. — Ты не видел здорового пса?
— Да, пробегал тут один, — тихо ответил историк.
— С бесценным хэнским тараканоловом в зубах?
— Бесценным? Да, пожалуй, цена ему теперь медяк.
Аристократы поутихли, все посмотрели на Дукера.
— Дурное время для шуток, старик, — зарычал предводитель. Он был моложе остальных, медвяная кожа и большие глаза выдавали в нём квон-талийца. Аристократ был строен, двигался с уверенностью дуэлянта, о том же свидетельствовала и рапира с гардой-чашкой у пояса. Более того, что-то в глазах этого человека говорило Дукеру, что он любит убивать.
Аристократ подошёл, его походка стала развязной.
— Проси прощения, мужлан. Я его дарую, но от порки тебя это не спасёт, впрочем — останешься жив…
Сзади галопом подлетел всадник.
Дукер заметил, как глаза дуэлянта метнулись куда-то к нему за плечо.
Капрал Лист натянул поводья, не обращая на аристократа никакого внимания.
— Прошу прощения, сэр, — сказал он. — Меня задержали в кузнице. Где ваша лошадь?
— С главным табуном, — ответил Дукер. — День отдыха для несчастной скотины — она его уже очень давно заслужила.
Для молодого человека невысокого чина Лист отлично изобразил холодное презрение, когда наконец удосужился взглянуть на аристократа.
— Если мы опоздаем, сэр, — сказал он Дукеру, — Колтейн потребует объяснений.
Историк обратился к аристократу:
— Это всё?
Тот коротко кивнул.
— Пока что, — процедил дуэлянт.
В сопровождении капрала Дукер продолжил путь по лагерю знати. Когда они прошли около дюжины шагов, Лист склонился в седле.
— Алар, похоже, был готов тебя вызвать, историк.
— Так он известен? Алар…
— Пуллик Алар…
— Да, не повезло ему.
Лист ухмыльнулся.
