Врата Мертвого Дома полностью

— Они не гонятся, — заявил капитан. Он осушил кубок, причмокнул, затем вновь наполнил его из оплетённого кувшина. — Они идут с нами вровень, сударь, и это уж вам должно быть понятно, — совсем другое дело.

— Что ж, должен признаться, мне это различие не столь ясно, капитан.

— Как печально.

— А не сочтёте за труд, — проскрежетал казначей, — просветить нас?

— Как-как? Сочтезад Пруд? Великолепно, друг мой! — Капитан откинулся на спинку стула, на лице его застыло довольное выражение.

— Они ждут более сильного ветра, — рискнул предположить Калам.

— Шквал, — буркнул капитан. — Хотят вокруг нас плясать, да, трусы обмоченные. Я люблю честно — нос в нос, но нет, им лишь бы вилять да петлять. — Он вдруг посмотрел в глаза Каламу неожиданно твёрдым взглядом. — Поэтому на рассвете застанем их врасплох. Атакуем! Жёстко! Морпехи, готовсь взять врага на абордаж! Я жалоб на борту «Затычки» не потерплю. Ни единой, вытрави мою душу. Кто ещё заблеет, потеряет палец. Снова заблеет, отрежу ещё один. И так далее. И каждый прибью к палубе. Тук-тук!

Калам закрыл глаза. Они уже четыре дня шли без эскорта, пассаты гнали корабль на скорости в шесть узлов. Матросы поставили все паруса, какие только были, так что всё судно наполнилось зловещими скрипами и стонами, но пиратские галеры всё равно умудрялись выписывать круги вокруг «Затычки».

А этот безумец собрался на абордаж.

— Как «атакуем»? — прошептал казначей и испуганно распахнул глаза. — Я запрещаю!

Капитан по-совиному заморгал, глядя на него.

— Но почему же, сударь? — спросил он совершенно спокойным голосом. — Я ведь смотрел в лужёное зеркальце, верно? Блеск его малость померк, поверьте на слово. Со вчера на сегодня. Этим я собираюсь воспользоваться.

С самого начала плавания Калам старался большую часть времени проводить в каюте и выходить на палубу только в самые тихие часы — во время последней предрассветной вахты. Ел с командой на камбузе, чтобы реже встречаться с Салком Эланом и казначеем. Но сегодня капитан настоял, чтобы Калам отобедал с ними. В полдень они увидели пиратов, так что убийце стало интересно, как капитан собирается разобраться с этой угрозой, и он согласился.

Было ясно, что Салк Элан и казначей заключили некое перемирие, и дело между ними никогда не заходило дальше нескольких саркастических выпадов. Преувеличенная вежливость делала их стремление держать себя в руках очевидным.

Однако истинной загадкой на борту «Затычки» оставался капитан. Калам слышал достаточно разговоров на камбузе, а также между первым и вторым помощником, чтобы понять: матросы относятся к этому человеку с уважением и даже какой-то извращённой симпатией. Как к нервному псу. Погладишь раз, вильнёт хвостом. Погладишь два — откусит руку. Он менял роли со случайной скоростью, совершенно не обращая внимания на приличия. Чтобы понять его шуточки, требовалось острое внимание. Стоило пробыть в его компании слишком долго — особенно если пили вино, — и у Калама начинала болеть голова от попыток уследить за капитаном и его запутанной речью. Хуже того, Каламу в этом хитросплетении чудилась расчётливость, будто капитан говорил на двух языках одновременно: один — грубоватый и противоречивый, другой — тонко вышитый тайными смыслами. Готов поклясться, что этот ублюдок пытается мне что-то сообщить. Что-то очень важное. Убийца слыхал про некоторые чары, связанные с одним из не самых известных Путей, которые способны опутать сознание человека, установить своего рода ментальный блок, так что жертва — при полном, мучительном понимании — будет лишь ходить вокруг да около, но никогда не сумеет преодолеть его. Ну вот, теперь я уже дошёл до абсурда. Паранойя — верная жена убийцы, и не стоит ворошить змеиное кубло. Эх, поговорить бы сейчас с Быстрым Беном…

— Спишь с открытыми глазами, приятель?

Калам вздрогнул, нахмурился, глядя на капитана.

— Кормчий этого парусного судна говорил, — промурлыкал Салк Элан, — что дни идут странно с тех пор, как мы вышли в открытое море. Тем самым он интересовался твоим мнением, Калам.

— Прошло четыре дня с тех пор, как мы вышли из Арэнской бухты, — пробурчал убийца.

— Вот оно как? — переспросил капитан. — Ты уверен?

— Что ты имеешь в виду?

— Кто-то всё время текучку переворачивает, видишь ли.

— Что? — А, понятно — то, в чём течёт песок. Боги, он что, на ходу слова придумывает? — Хочешь сказать, что на «Затычке» всего одни песочные часы?

— Официальное время замеряется по одним часам, — сообщил Элан.

— А все остальные идут вразнобой, — добавил капитан, вновь наполняя свой кубок. — Четыре дня… или четырнадцать?

— У нас тут какой-то философский диспут? — подозрительно осведомился казначей.