Палуба резко накренилась, когда корабль повернул на другой галс. В тот же миг налетел штормовой ветер и погнал «Затычку» вперёд на вздувшихся парусах. Фонари укрыли заслонками, команда принялась за дело, а корабль мчался на север.
Сзади возникли две крупные фигуры, они остановились по обе стороны от убийцы. Калам поморщился. Оба телохранителя казначея с первого же дня слегли от морской болезни и выглядели так, будто способны разве что наблевать убийце на сапоги, однако не отступали и держали в руках оружие.
— Хозяин хочет с тобой поговорить, — прорычал один из них.
— Не повезло ему, — прорычал в ответ Калам.
— Сейчас же.
— А иначе что, дыхнёте мне в лицо, чтоб я задохнулся? Хозяин любит говорить с трупами, да?
— Хозяин приказывает…
— Если он хочет говорить, пусть идёт сюда. Иначе, как я и говорил, не повезло ему.
Телохранители удалились.
Калам двинулся вперёд, мимо грот-мачты, туда, где перед баком сидели на корточках два взвода морпехов. Убийца повидал не один шквал за время службы Империи — на галерах, транспортах и триремах, на трёх океанах и полудюжине морей. Этот шторм оказался — по крайней мере, пока — сравнительно спокойным. Морпехи были мрачны, чего и следовало ожидать перед боем, но в остальном — сдержанны, они проверяли свои штурмовые арбалеты в приглушённом свете штормового фонаря.
Калам некоторое время бегал глазами по сторонам, пока не увидел лейтенанта.
— На два слова…
— Не сейчас, — отрезала она, застёгивая шлем и прилаживая передние щитки. — В каюту спускайся.
— Он собирается таранить…
— Я знаю, что он собирается делать. И когда хрустнет, нам только гражданских на палубе не хватало, Худова душа.
— Ты исполняешь приказы капитана… или казначея?
Она подняла на него глаза и прищурилась. Другие морпехи остановились.
— В каюту спускайся, — повторила она.
Калам вздохнул.
— Я ветеран армии Империи, лейтенант…
— Какой армии?
Он ещё миг колебался, затем сказал:
— Второй. Девятый взвод, «Мостожоги».
Все как один, морпехи подняли головы. Все глаза устремились на Калама.
Лейтенант нахмурилась.
— Ну и кто в это поверит?
Другой морпех, седой, опытный солдат, рявкнул:
— Твой сержант? Имена называй, незнакомец.
— Скворец. Другие сержанты? Мало осталось. Мураш. Тормин.
— Ты, выходит, капрал Калам.
Убийца внимательно посмотрел на него.
— Кто ты такой?
— Никто — и уже давно. — Он обернулся к лейтенанту и кивнул.
— Можем мы на тебя рассчитывать? — спросила она Калама.
— Не в первых рядах, но буду рядом.
Она огляделась.
— У казначея имперский рескрипт — мы им скованы, капрал.
— Не думаю, чтобы казначей доверял вам в том, что касается выбора между ним и капитаном.
Она скривилась, будто на язык попало что-то горькое.
— Эта атака — безумие, но толковое безумие.
Калам кивнул, подождал.
— Думаю, у казначея есть причины.
— Если дело дойдёт до этого, — сказал убийца, — телохранителей оставьте мне.
— Обоих?
— Да.
Заговорил старый воин:
— Если из-за нас акулы отравятся казначеем, нас повесят.
— Просто будьте где-то в другом месте, когда это случится, — все.
Лейтенант ухмыльнулась.
— Думаю, с этим мы справимся.
— А теперь, — сказал Калам так громко, чтобы все морпехи услышали, — я снова становлюсь просто очередным жирным пассажиром, так?
— Мы сразу поняли, что вас объявили вне закона не всерьёз, — послышался голос. — Только не Дуджека Однорукого. Никак не его.
Корабль напоминал Каламу медведя, ломящегося через подлесок, — неуклюжий, широкий и тяжёлый на высоких волнах —
Капитан был на юте, опираясь на матроса у штурвала. Первый помощник стоял рядом, цепляясь за бизань-мачту. Оба всматривались во тьму впереди, выглядывая врага.
Калам открыл было рот, чтобы заговорить, но тут прозвучал крик первого помощника:
— Слева по борту, капитан! Против ветра на три четверти! Худов дух, мы прямо на него идём!
Корабль пиратов — низкий, одномачтовый рейдер — почти невидимый во мраке, шёл менее чем в сотне шагов по курсу, который выведет его точно перед «Затычкой». Положение было невероятно подходящим.
— По местам, — заревел капитан так, что перекрыл вой ветра, — к тарану готовсь!
