Врата Мертвого Дома полностью

— Да, у нас есть библиотека, Геборик. Обширная, по настоянию Ша’ик. «Знай своего врага лучше, чем он сам себя знает». Так сказал император Келланвед.

— Не сомневаюсь, хотя замечу, что не он первый это сказал.

Везде были видны сложенные из глинобитного кирпича дома племён: маленький отряд вышел из коридора между коралями. По занесённым песком улицам бегали дети, медленно катились прочь от центра повозки торговцев, запряжённые мулами или волами, — торговля на рынке уже закончилась. Стаи собак прибежали, чтобы удовлетворить своё любопытство, а затем умчались от крепкого запаха шкуры белого медведя на широких плечах тоблакая.

Начала собираться толпа, люди шли за ними к сердцу поселения. Фелисин чувствовала тысячи устремлённых на неё взглядов, слышала немолчный шёпот. Ша’ик, но не Ша’ик. Но Ша’ик — смотри на её излюбленных телохранителей — тоблакая и Леомана из Пустошей, великие воины исхудали в пустыне. Пророчество говорит о перерождении, обновлении. Ша’ик вернулась. Наконец-то она переродилась. Ша’ик Возрождённая…

«Ша’ик Возрождённая!» Эти два слова набирали шипящий ритм, словно волны, звучали всё громче. Толпа росла, весть передавалась с каждым вздохом.

— Надеюсь, в центре есть площадь или амфитеатр, — пробормотал Геборик. Он иронично ухмыльнулся Фелисин. — Когда мы с тобой в последний раз шли по забитой людьми улице, девочка?

— Лучше идти от позора к триумфу, чем наоборот, Геборик.

— Да, с этим не поспоришь.

— Перед дворцовым шатром есть парадная площадь, — сообщил Леоман.

— Дворцовым шатром? Ах, символ бренности, знак согласия с традицией — мощь старых обычаев и всё такое.

Леоман обратился к Фелисин:

— Нехватка уважения у твоего спутника может стать проблемой, Ша’ик Возрождённая. Когда мы встретимся с высшими магами…

— Он будет благоразумно молчать.

— Хорошо бы.

— Отрезать ему язык, — прорычал тоблакай. — И волноваться не о чем.

— Да ну? — расхохотался Геборик. — Ты меня недооцениваешь, простофиля. Я слеп, но вижу. Отрежь мне язык, и — о, как я заговорю! Расслабься, Фелисин, я не дурак.

— Дурак, если будешь продолжать называть её прежним именем, — предупредил Леоман.

Фелисин позволила им пререкаться, чувствуя, что, несмотря на острую перепалку, между тремя мужчинами наконец начала устанавливаться связь. Не дружба — тоблакай и Геборик были скованы цепями ненависти, — но общность пережитого. Моё перерождение — вот что их объединяет, хоть они и стоят по разным углам треугольника, Леоман — на вершине. Леоман, человек без веры.

Они приблизились к центру поселения. Фелисин увидела там возвышение — круглый помост, окружённый фонтаном.

— Туда. Начнём.

Леоман удивлённо обернулся.

— Что?

— Я буду говорить с этими последователями.

— Сейчас? Прежде чем мы встретимся с высшими магами?

— Да.

— Ты заставишь трёх самых могущественных людей в этом лагере ждать?

— Разве это заботило бы Ша’ик, Леоман? Разве моё перерождение требует их согласия? К несчастью, их там не было, не так ли?

— Но…

— Твоя очередь закрыть рот, Леоман, — мягко заметил Геборик.

— Расчисти мне путь, тоблакай, — сказала Фелисин.

Великан резко качнулся и двинулся прямо к возвышению. Он ничего не сказал, потому что это было не нужно. Одного его присутствия было достаточно, чтобы толпа расступилась и притихла.

Они подошли к помосту.

— Чтобы начать, мне понадобятся твои лёгкие, тоблакай. Назови меня один раз, когда я взойду наверх.

— Да, Избранная.

Геборик тихо фыркнул:

— Вот это подходящий титул.