– Однако по эту сторону находится пехота гуранов, – произнес Сульмар, – а также семки. Чтобы напасть, им не нужно стоять с нами лицом к лицу: наше войско слишком устало.
Широкий рот Булта вытянулся в тонкую линию.
– Колтайн объявляет завтра день отдыха. Необходимо забить несколько животных из нашего стада, однако перед тем следует освежевать и зажарить туши убитых вражеских коней. Кроме того, это время отводится также на ремонт оружия и снаряжения.
Антилопа опустил голову.
– Мы до сих пор собираемся следовать в Убарид? В ответ ни один человек не проронил ни слова. Историк обвел взглядом лица командиров: ни одно из них не выглядело обнадеживающе.
– Понятно: город потерян.
– По крайней мере, так донес пленный предводитель титан-си, – ответил Затишье. – Ему было незачем врать, все равно он спустя несколько часов скончался. А Невеличка отметила, что титан говорил сущую правду. Малазанский флот покинул Убарид, и даже сейчас десятки тысяч беженцев продолжают следовать на северо-запад.
– Еще одни скулящие псы с благородной кровью, которые хотят угнездиться на коленях Колтайна, – с усмешкой произнес Ченнед.
– Но ведь подобное известие меняет дело, – вступил Антилопа. – Если мы не можем податься в Убарид, то какой же город откроет нам свои объятья?
– Только один, – ответил Булт. – Это Арен. Антилопа чуть не подскочил на стуле.
– Да это же бред! До него двести лиг!
– Если быть точным, двести тридцать, – добавил Затишье, ухмыльнувшись.
– Неужели Пормквал решил контратаковать? Неужели он отправился на север, чтобы встретить нас на середине пути? А он в самом деле уверен, что мы еще существуем?
Неподвижный взгляд уставился на Антилопу.
– Уверен? Хотелось бы, историк. А что касается того, что он выдвинулся из Арена для контратаки... – Ветеран просто пожал плечами.
– По пути на собрание я встретил группу саперов, – произнес Затишье. – Они рыдали – все до одного.
– Но почему? – удивился Ченнед. – Неужели их невидимый командир остался на дне Секалы с полным ртом грязи?
Затишье отрицательно замотал головой.
– Просто они лишились зарядов – остался только один или пара ящиков с зажигательным средством. А ты, наверное, подумал, что они оплакивали смерть своих матерей?
Впервые в беседу вступил Колтайн.
– Они сделали свою работу очень хорошо.
– Точно, – кивнул Булт. – Я был там и видел, как твоя дорога взлетела на воздух.
– Мы находились там вместе, – добавил Антилопа. – Вкус победы становится гораздо приятнее, когда навязчивые воспоминания просто отсутствуют, Булт. Насладись ею.
Находясь в своей палатке, Антилопа проснулся от того, что чья-то маленькая ладошка теребила его за плечо. Открыв глаза, он увидел абсолютную темноту.
– Историк, – донесся чей-то голос.
– Невеличка? Который сейчас час? Сколько мне удалось поспать?
– Сейчас около трех, – ответила она. – Колтайн приказал тебе идти вместе со мной. Прямо сейчас.
Антилопа медленно поднялся с постели. Он ощутил страшную усталость. Казалось, оставшихся сил было достаточно только для того, чтобы просто упасть обратно на постельную скатку и провалиться в сон. Одеяла были пропитаны потом и конденсатом. Поежившись от озноба, историк произнес:
– А что, собственно говоря, случилось?
– Пока ничего. Но ты должен стать свидетелем весьма примечательного события. Быстрее, историк, у нас мало времени.
Выйдя на свежий воздух, он ощутил тот умиротворяющий покой, который всегда посещает огромное количество спящих людей в ранние предрассветные часы. Через несколько минут то там, то здесь стали слышны тихие выкрики и стоны; вероятно, что события пережитого дня не оставляли солдат даже ночью. Издалека донеслись гораздо более сильные вопли: это лекари и хирурги, несмотря на ночной час, продолжали колдовать над ранеными. Со стороны стада слышалось невнятное мычанье и редкий цокот копыт, а где-то на далеких равнинах матери и жены убивались над погибшими воинами.
Следуя за бойкой девушкой, которая, как темное пятно, шныряла между палатками, они спустились по извилистой тропинке вниз от лагеря виканов. Размышления историка потонули в грустных мыслях. Погибшие уже прошли через Ворота Худа. Однако выжившим приходилось продолжать терпеть свою боль. Антилопа видел достаточно много людей, которые намеревались стать историками империи, однако ни один из них не прошел через ритуал печали. «Несмотря на огромное количество богов, один только Худ держит всех нас в своих объятьях. Он имеет тысячи образов. Когда он выдыхает, врата со стуком закрываются, и только с помощью своего собственного голоса можно избежать вечной, всеобъемлющей тишины. Этой ночью мы слышим семков и титанси. Неизменный ритуал. Кому нужны храмы и священники для того, чтобы справиться с ощущением полной пустоты? Никому, ведь это ощущение нерушимо».
– Невеличка, а почему виканы не горюют этой ночью?
Не прекращая движения вперед, она обернулась и произнесла:
– Колтайн запретил.
– Почему?
– Чтобы найти ответ на этот вопрос, лучше спросить его самого. Мы не оплакивали потери с тех самых пор, как начался этот поход.
Антилопа надолго задумался, а затем произнес:
