Внезапно перед ними показался проем арочного прохода, ведущего в темные помещения башни. Изнутри ее круглые стены были обвиты довольно широкой непрерывной лестницей, которая тянулась до самого верха. Шум, который доносился с городских стен, превратился в рев – безумное свидетельство ярости, ужаса и страданий. Вой проник внутрь каменных стен башни и с каждым шагом становился все сильнее и сильнее. Проведя Антилопу мимо Т-образных бойниц, у которых сидела пара лучников, Невеличка начала подниматься по ступенькам. Ни один лучник так и не удосужился обратить внимание на гостей.
Как только они достигли света, что пробивался через решетку на крыше, до них донесся дрожащий оправдывающийся голос:
– Их слишком много... Я не могу ничего поделать – боги простят меня... Слишком много, слишком...
Невеличка поднялась на верхний этаж, за ней последовал Антилопа. Они оказались на широкой платформе, где у внешней стены уже стояло три человека. Фигуру, находящуюся слева, историк сразу узнал. Это был Маллик Рел – советник, которого он встретил в самом начале своего путешествия в Хиссаре. Шелковые одеяния покачивались на горячем ветру. Рядом с ним стоял верховный кулак Пормквал – высокий, жилистый, немного сутулый человек, одетый практически в одни лохмотья. Его бледные руки метались по зубцам башни, словно птицы, попавшие в капкан. Справа находился солдат с оружием, а диадема, прикрепленная к груди, свидетельствовала о его высоком командном ранге. Огромные руки были сложены на груди – складывалось впечатление, что он пытался просто раздавить свои собственные кости. Напряжение, царившее в воздухе, казалось, готово было вырваться наружу.
Рядом с решеткой сидел в крайнем возбуждении Нил – его руки просто тряслись. Молодой колдун повернул серое усталое лицо к Антилопе, в ту же секунду Невеличка бросилась к своему брату и схватила его в крепкие объятия.
Солдаты, стоящие у стен с противоположной стороны, резко закричали: этот возглас рассек воздух, словно коса самого Худа.
Антилопа подошел к стене и остановился около предводителя, дотронувшись рукой до выцветшего под действием непрестанных солнечных лучей каменного зубца. Проследив за взглядами всех остальных, он с трудом смог перевести дыхание. Сцена, которая открылась ему на склоне ближайшего к городу кургана, привела его в панику.
Колтайн.
Над плотной массой порядка четырехсот человек развевалось три флага: Седьмых, клана Безрассудных Собак с изображенным на нем сочлененным скелетом пса, и клана Ворона, штандарт которого представлял собой блестящий под лучами солнца бронзовый диск, окруженный черными перьями. Дерзкие и гордые воины продолжали тянуть свои символы высоко в небо.
Со всех сторон на них наседала многотысячная армия Дона Корболо. Эти пехотинцы были лишены всякой военной дисциплины, их интересовала только резня. За пехотинцами были видны приближающиеся отряды конников, которые пытались пробраться между городскими стенами и курганом. Аренские лучники не спали и твердо знали свое дело; по этой причине неприятельские конники до сих пор оставались позади. Гвардия Дона Корболо, а также, без сомнения, и сам предатель-кулак находились на плоской вершине противоположного холма, где специально для них на скорую руку был выстроен наблюдательный пост. Оттуда открывался прекрасный вид как на сам город, так и на те события, которые происходили у его стен.
Дистанция, разделяющая Антилопу и место действия, была насколько невелика, что историк был способен различить конкретных людей. Вот и Колтайн, который находится посреди саперов под предводительством Мясорубки, а также горстки моряков Затишья. В левой руке Колтайн держал рассыпающийся под ударами круглый щит, в правой – длинный нож, походящий по размерам на меч, за спиной развевался длинный плащ из черных перьев, который блестел так, будто был густо намазан смолой. В следующую секунду историк увидел командира Булта, тот руководил отступлением войска к вершине холма. Пастушьи собаки рвали и метались вокруг ветерана, словно безумные телохранители, не обращая никакого внимания на тучи окружающих их стрел. Среди псов выделялся один – огромный и неукротимый, он, несмотря на десяток усеивавших его стрел, продолжал битву не на жизнь, а на смерть.
Лошади были практически истреблены. Та же участь постигла весь клан Горностая. Среди воинов Безрассудных Собак осталось всего несколько человек, окруженных полудюжиной стариков и конюхов. Колтайн и Булт были последними представителями клана Ворона.
Несколько солдат Седьмых еще были способны держать оружие и окружили всех остальных плотным кольцом. Многие из них были уже не в силах поднять меч, но воины стояли насмерть, разрубаемые на куски огромным числом нападавших. Неприятель не жалел никого: любой солдат, падающий на землю из-за ран, мгновенно превращался в кровавое месиво. Вокруг виднелись осколки черепов, руки, ноги...
Камень, за который держался Антилопа, постепенно стал влажным и скользким. Внезапно правую руку историка пронзила кинжальная боль, но он практически ничего не заметил.
