Ил под коленями был вязкий и очень приятно холодил.
– Так мы приплывем к пещере... а затем что?
– Там располагается древний рудник, который ведет за границы города и выходит где-то у Дороги Жуков. С той стороны тоннеля для нас должны были оставить припасы. Оттуда нам придется пересечь пустыню.
– Досин Пали?
Он кивнул головой.
– Прямо на запад, к внутреннему побережью. Это потребует девять, может быть, десять дней. Там есть скрытые родники, и Баудин помнит их месторасположение. Нас подберет лодка и доставит на материк.
– Как? Кто? Старик поморщился.
– Один старый друг, преданность которого по отношению к нам может сыграть с ним очень плохую шутку. Худ знает – я не жалуюсь.
– А Пелла был связным?
– Да, твои родители были когда-то знакомы с друзьями его отца или с друзьями друзей... Что-то вроде этого. Он же первым приблизился к тебе, но ты абсолютно ничего не поняла. Поэтому ему пришлось найти меня самому.
– Я не помню абсолютно ничего из того, что ты сказал.
– Цитата, относящаяся к Келланведу, была записана человеком, который организовал наш побег, – Антилопой.
– Знакомое имя...
– Это же имперский историк. А в своей работе он говорил от моего лица. Впоследствии мы с помощью Пути попробуем добраться до Хиссара, – он погрузился в молчанье, медленно раскачивая своей головой. – И все это ради того, чтобы спасти какого-то дряхлого старика, который не раз называл его писанину выдумкой чистой воды. Если мне удастся встретиться лицом к лицу с этим историком, то, боюсь, придется признать свою ошибку и попросить у него прощения.
Внезапно до них донесся яростный жужжащий гул, который приближался со стороны покрытого клубами дыма горящего города. Через некоторое время гладкая поверхность озера практически пропала под какой-то тучей, напоминающей огромное количество мелких градин.
Фелисин склонилась еще ближе к земле.
– Что же это? Что случилось? – в ужасе спросила она. Гебориец помолчал всего лишь мгновение, а затем прошептал:
– Это же кровавые мухи! Они съедают внутренности человека или животного, а затем под действием огня передвигаются на очень большие расстояния. Быстрее, девушка, зачерпывай грязь и обмазывай себя целиком. Не забудь и меня, красавица, но только поспеши!
Блестящее облако насекомых было видно уже вполне отчетливо, оно покрывало водную поверхность озера подобно плотному туману.
Чуть не сходя с ума от страха, девушка начала выкапывать между ветвями тростника прохладный мягкий ил и наносить его на свои шею, руки, лицо. Постепенно Фелисин очутилась в небольшой впадине, стоя по колено в воде. Девушка присела, погрузившись по самые плечи, и принялась за Геборийца.
– Приблизься ко мне!
Старик перебрался через тростник и встал вплотную.
– Они будут пикировать в воду, девушка, поэтому тебе нужно будет выбраться отсюда и обмазать свои бедра грязью.
– Подожди, дай мне закончить с тобой.
Но было уже слишком поздно. Темное облако накрыло несчастных – насекомых было так много, что порой становилось даже тяжело дышать. Подобно дротикам они начали падать в воду, и Фелисин ощутила резкую боль, которая пронзила ее бедра.
Гебориец оттолкнул ее руки, а затем сам нырнул вниз, яростно прошептав:
– Подумай о себе, девушка!
Нужды в этих словах не было никакой, поскольку все мысли о помощи Геборийцу пропали с первым же укусом этих кровожадных тварей. Фелисин выскочила из воды и начала яростно наносить глинистую грязь на свои голые, покрытые кровавыми разводами бедра, икры и стопы. В этот момент насекомые предприняли атаку на ее голову. Взвыв, она прогнала их прочь, принявшись с новым усердием превращать свою голову в нечто, похожее на глиняный горшок. Мухи постепенно набивались в рот, заползая во все воздухоносные пути. Фелисин пыталась их сплюнуть, однако твари яростно жалили, пытаясь, вероятно, ввергнуть свою жертву в болевой шок. Она начала неистово жевать, рвать и мять их зубами – внутренности, подобно кислоте, обожгли всю ротовую полость. Создалось такое впечатление, что они проникли везде: собравшись в копошащиеся клубки вокруг глаз, насекомые лишили девушку возможности видеть. В последней отчаянной попытке освободиться от этих жалящих тварей девушка принялась бить себя по глазам, а затем погрузилась лицом в жидкую грязь. В обступившей темноте из ее рта вырвался яростный нечеловеческий крик, который, казалось, никогда не прекратится. Мухи ринулись в уши, ей пришлось заполнить и их липкой грязью. Тишина.
Фелисин не знала точно, сколько времени прошло. Словно из другого мира до нее начали доноситься слова Геборийца: «Все в порядке, девушка, все в порядке. Тебе можно уже перестать кричать, Фелисин, уже можно». Она почувствовала, как культи старика пытаются очистить ее лицо от грязи, и начала постепенно приходить в себя. Девушка вспомнила, как она свернулась клубком, погрузившись в липкую грязь между стеблями тростника, но дальше была одна пустота. Боль от укусов превратилась в онемение – на ногах, вокруг глаз и ушей, даже во рту. Перестав кричать, Фелисин услышала слова Геборийца:
