– О каком предложении? Увеличить мое население и сделаться более лакомым куском для чудовища?
– Для чудовища?
– Да, того, что правит Бавелем.
По своему обыкновению она не произнесла имени Нимрода.
– Бедный Бавель… Ему плохо, а закончит он еще хуже.
Аврам вновь приблизился к ней на шаг.
– Государыня, умоляю тебя, внемли моим словам, – настаивал он.
– Дорогуша, ты великолепен, ты не лишен представительности, ты само воплощение вождя – честный, резкий, крепкий, – в другой жизни я страстно влюбилась бы в тебя, но теперь, как царица Киша, я приказываю тебе убираться вон!
Уязвленный, Аврам опустил голову. Но Кубаба не умолкала:
– Ты выбрал движение, я предпочла прямо противоположное. Мой зад прилип к этому трону, и, если все будет в порядке, на нем я и умру. Каждому свое! Мы с тобой сходимся лишь в одном, о восхитительный спелый финик: мы ощущаем свою ответственность за народ. А потому я буду действовать как гарант своего народа: я запрещаю тебе располагаться на моей земле. Иначе она станет очень уж лакомым куском: если ты прибавишь свой народ к моему, у бавельского чудовища появится еще большая корысть завоевать меня, чтобы одним махом заполучить целую уйму рабов.
В задумчивости она окинула нежным взглядом напряженно, горделиво и невозмутимо стоящего справа от трона главного распорядителя с напомаженными волосами и бакенбардами.
– А все же до чего странная одержимость – постройка огромного столпа, который был бы виден по всей земле… Этакая исполинская эрекция! Не могу не думать, что это имеет непосредственное отношение к его собственному столпу, тому, что болтается у него между ногами. Судя по донесениям моих шпионов, это сокровище мало кому доводилось видеть, да и то не в лучшем состоянии. Уж не стремится ли он своей гигантской Башней взять реванш за…
Кубаба внезапно обратилась ко мне:
– Как ты думаешь, дорогуша?
– Почему я?
– Потому что ты знаешь об этом больше, чем все здесь присутствующие. И еще потому, что ты, такой противный, хранишь свои тайны и ничего не рассказываешь славной Кубабе, которая, кстати, заметь, оказала тебе немало услуг.
– Что-то не припомню, Кубаба, какие услуги ты мне оказала.
– О, как ты забывчив! Вот вечно так: чем они смазливее, тем забывчивей! Одни только уроды бывают благодарными.
И уточнила, развернувшись в сторону главного распорядителя:
– Не обижайся, Хуннува, я не тебя имею в виду.
Она рассмеялась и снова обратилась ко мне:
– Он такой чувствительный! Я его обожаю!
Царица неожиданно соскочила с трона и доковыляла до трех стоящих по краям возвышения плошек. Я рассматривал ее выразительное лицо, испещренное глубокими, словно шрамы, морщинами, ее безгубый рот и короткие ровные зубы. Она повысила голос и твердым резким тоном заявила:
– А теперь вон отсюда! Даю вам ночь на отдых. На рассвете вы сворачиваетесь и убираетесь из моего царства. Когда солнце достигнет зенита, я пошлю свои отряды поторопить отстающих.
Сара отделилась от нашей группы, вышла вперед и поприветствовала правительницу поклоном:
– Дозволишь ли мне говорить с тобой, Кубаба?
Мы были очень удивлены. Нас поразила предприимчивость Сары и ее самоуверенность. В ее настойчивости чувствовалось такое хладнокровие и самонадеянность, иными словами, мужество, что отказ казался невозможным.
И правда, Кубаба окинула ее внимательным взглядом, при виде ее красоты испытала мгновенный всплеск враждебности, но тотчас сдалась перед ее решимостью и согласилась:
– Слушаю тебя.
– Нет. Я хочу переговорить с тобой с глазу на глаз.
– Почему?
– Как женщина с женщиной.
Проявив, как и положено, почтение к ее сану, Сара поставила царицу в один ряд с собой как женщину. Польщенная, Кубаба буркнула что-то, что должно было означать согласие. Сара обернулась к нам:
– Ждите меня в прихожей.
Не желая оставаться в долгу, царица воскликнула:
– Хуннува, посмотри в саду, там ли я.
Мы ретировались, оставив их наедине.
О чем они говорили? Позже я это узнаю. А сейчас, несмотря на то что я напряженно прислушивался, мне не удалось уловить ни одного слова из их долгого разговора. Иногда через окно я слышал, что они смеются: смех Кубабы звучал как воронье карканье, а Сара заливалась весело и легко, как колокольчик.
Время тянулось бесконечно долго, и наконец счастливая как никогда, улыбающаяся и умиротворенная Сара переступила порог и обратилась к нам:
– У меня два очень добрых известия. Первое: Кубаба согласна, чтобы мы обосновались в царстве Киш.
Вожди двенадцати племен с бурной радостью приветствовали эту новость и принесшую ее Сару. Полный благодарности, к ней подошел Аврам.
– Как тебе это удалось, моя госпожа?
– Когда-нибудь я тебе расскажу.
Почувствовав, что упорствовать не стоит, он поцеловал ее в лоб. Сара поискала меня глазами, чтобы убедиться, что я присутствую при этой сцене. И тогда я спросил:
– А какое второе доброе известие?
Она набрала в грудь побольше воздуха, схватила Аврама за руки и приложила его ладони к своему животу:
– Я беременна.
Вокруг него облака. Перед ним почерневшие страницы.
