На сей раз Роко не отреагировал. Зато я испытывал странные ощущения. Я попробовал пройтись вокруг бадьи, и мне показалось, будто мне приделали другие ноги: две бесконечных ноги, которыми я, к своему удивлению, восхищался. Прежде мне было неведомо, что у меня узкие лодыжки, ладно скроенные икры и стройные, чувственные и страстные бедра. Я провел по ним рукой, и это прикосновение взволновало меня: моя ладонь ласкала кожу существа противоположного пола, мои пальцы дотрагивались до женщины. Ошалелый, я ласкал, исследовал, ощупывал, трогал себя. Малейшее ощущение настолько напоминало мне наши с Нурой объятия, наши с ней полные блаженства ночи, наши вольные дни, что мой жезл отвердел. Теперь больше ничто не могло остановить мои руки. Ноги не держали меня. Я восхищался собой. Потребовался ужасный шум во внутреннем дворе, чтобы вырвать меня из моих мечтаний. Тут я осознал, что, находясь в комнате один, сделался одновременно самцом и самкой: шелковистой самкой, которую обхаживает разгоряченный самец.
Я посмеялся над своим возбуждением и испытал признательность к Роко, который все это время дремал.
Надев короткую тунику, я заглянул к Маэлю, чтобы убедиться, что тот спит. Ошеломленный произошедшей со мной метаморфозой хозяин сообщил мне, что Саул бесцельно шатается по городу.
Я в сопровождении пса бросился на улицу.
Воздух холодил мне ноги, словно ледяная вода, и заставлял меня постоянно ощущать собственную непристойность. Уверенный, что каждый прохожий замечает мои неприличные бедра и икры, и стыдясь этого, я торопливо направлялся к расположенной возле Ворот Ану портняжной мастерской. Как все мужчины прошлых времен, я и сам был способен орудовать ниткой и иголкой, но ограничивался тем, что соединял плотные ткани, меха и кожу. По понятиям Бавеля я, скорее, не шил, а сметывал. Здесь же не только ткани соперничали в тонкости выделки, но и одежды отличались крайней изысканностью.
Я вошел к портному. Они с женой работали, сидя рядышком на полу, скрестив ноги. Их логово изобиловало развешанными на вешалках и сложенными на скамьях образцами. На дне декоративной чаши из древесины оливы несколько украшений тоже ждало своих покупателей.
Я сказал, что желаю подарить своей жене платье и, чтобы подарок был для нее сюрпризом, выбрать в ее отсутствие ткань и фасон.
– Разумеется! – согласилась чета портных.
Я хихикнул:
– Это будет легко, мы с ней одинаковой комплекции. Одного роста, плечи одной ширины. И даже объем талии.
Супруги переглянулись и подмигнули друг другу. Женщина поднялась, сообщила мужу, что сходит отнести жрице накидку, распрощалась со мной и исчезла.
– Платье, – продолжал я, – в комплекте с длинными вуалями, которые маскируют лицо, но не полностью скрывают его.
– Разумеется.
С привычной уверенностью портной указал мне на подходящие для подобного наряда ткани. Я кивнул.
– Добавим вышивку, тесьму и жемчуг. Мне бы хотелось, чтобы это было одеяние, достойное принцессы.
– Разумеется.
Он показал модели, и мы быстро сговорились. После этого он предложил мне встать на табурет в глубине мастерской, чтобы при помощи шнурка снять мерки.
Я подчинился, смущенный тем, что мужчина подошел так близко и прикасается пальцами к разным частям моего тела, – тем более что я испытывал неловкость от нового ощущения совершенно гладкого лица и ног. Портной невозмутимо снимал размеры и записывал их. Время от времени он прокашливался; я подумал было, что это нервный тик, но скоро догадался, что тот хихикает. Встав перед табуретом на колени, чтобы уточнить длину моей ноги, портной лукаво улыбнулся мне:
– Скажи правду.
– Какую правду?
– Ты сам будешь носить это платье.
– Вовсе нет!
– Да ладно! Уж я таких повидал.
– Каких «таких»? – Я был задет.
– Вроде тебя.
Я вздрогнул, слез с табурета и отступил к стене. Что делать? Оттолкнуть его? Задобрить?
– Сколько вас во дворце? – насмешливо вздохнул он. – Сколько в квартале женщин? Тридцать? Сорок? Приятно ведь жить с ними, а?
Пожав плечами, я решительно вскарабкался на табурет и строго приказал:
– Довольно глупостей, лучше закончи свою работу!
Он ухмыльнулся:
– Такие вещи от портного не скрывают. Портной все чует. Мне ты можешь признаться. Я одел уже многих мужчин вроде тебя.
– Мужчин вроде меня?
– Без яиц! – воскликнул он, грубо сунув руку мне под тунику.
Он ухватил меня за член. И, нащупав тестикулы, изменился в лице.
Последовало молчание. Шутник убрал руку.
– Извини меня!
Я расхохотался. Ситуация вернулась в нормальное русло. Покраснев, портной продолжал бормотать:
– Сожалею о своем поступке! Я спутал тебя с одним из них.
– С кем?
– С евнухами Нимрода!
– С кем?!
– С теми, кто охраняет его жен. С теми, кого он оскопил. Прости, прошу тебя.
