Цепочка носителей уменьшалась и наконец исчезла. Интересно, представлял ли себе хоть один из них жизнь без Врат пряностей? Допускал, что сама Чаша может оказаться вычеркнута из их памяти? Но нет, куда им. Для того, кто всю жизнь провел во тьме, почти невозможно вообразить мир света.
Не тратя больше времени, Амир стал проталкиваться к выходу с парфюмерного рынка. Он был уверен, что Мадира разыскала чумури. И знал, для чего нужно это вещество. Она собирается уничтожить Врата пряностей, и Амир догадался как.
Талашшук гудел под полной луной, площадь кипела жизнью в свете тысячи факелов. Улицы были многолюдны, а вдалеке в небо поднимались плывущие фонари, обрисовываясь на фоне каменных зданий и белого дворца Авасды Сильмеи.
Когда Амир снова добрался до старой библиотеки, мышцы у него ныли от усталости, а желудок сводило от голода. Сколько бы дал он, чтобы остановиться на пару минут, перевести дыхание и выпить чашку чая под навесом?
Но он упрямо шел по стопам носителей из Ралухи и поднялся по лестнице на балкон. Впереди слышались голоса. Амир сглотнул и извлек шамшир.
Обогнув угол, он оступился на устланном деревянными панелями полу перед одной из книжных полок, когда глазам его открылась следующая сцена.
Мадира и Харини стояли близ Врат пряностей. Перед ними, защищая, выстроилась дюжина халдивиров, их кривые мечи были приставлены к глоткам семи стражей-талашшукийцев. Чтобы удерживать обезоруженную Калей, понадобились усилия трех халдивиров.
– А, Амир из Ралухи. – Мадира посмотрела на приближающегося с шамширом в руке молодого человека. – Ты пропустил свидание на парфюмерном рынке.
Калей недоуменно воззрилась на него. Она попыталась вырваться из хватки, но удерживающий ей руки халдивир был могучим, как скала, и держал крепко. Амир мог не опасаться девушки, по крайней мере пока.
По кивку Мадиры солдаты затолкали талашшукийцев глубже в библиотеку, остались только две блюстительницы престола, Амир и халдивиры, удерживающие Калей.
– Свяжите и ее – и уходите, – велела Харини стражам. – Сделайте так, чтобы никто больше не вошел в библиотеку. Яд и корицу держите наготове, – возможно, нам скоро нужно будет уходить.
Халдивиры подчинились. Пока Калей связывали, она молчала, даже перестала сопротивляться. Ее гнев перерос в ощущение безысходности, к чему толкало ее поведение Мадиры и Амира. Хмельное веселье на улицах Талашшука приглушенным шепотом проникало на балкон библиотеки.
Когда халдивиры ушли, Амир поднял шамшир и направил его на Мадиру. Но смотрел он в это время на Харини.
– Ты могла рассказать мне обо всем этом раньше.
– Ты побывал в Иллинди, Амир, – ответила принцесса. – Ты в самом деле хочешь знать, почему я не желала тебя вовлекать?
Амир насупился:
– Это не дает тебе права ставить под удар мое будущее. То самое будущее, которое мы вместе себе нарисовали.
– Мир часто вводит в заблуждение людей, которыми правит любовь, Амир, – сказала Мадира. – Видеть страдание в их глазах и продолжать исполнять необходимое – это требует храбрости.
Рука Амира дрогнула.
– Чтобы исполнить то, что ты задумала, нужна не храбрость. Тут нужно безумие. Сумасшествие! С чего вообще возникло у тебя желание разрушить Врата пряностей?
Мадира тяжело вздохнула. Тем временем луна спряталась за облаком, балкон библиотеки погрузился во тьму. Волосы блюстительницы престола Иллинди стали казаться совсем черными.
– Потому что Врата пряностей забрали у меня все. Потому что мы никогда не будем жить по-человечески, пока они стоят. Потому что я видела, как людей угнетают именем Врат. Потому что мир готов измениться, но, чтобы это произошло, Врата должны сгинуть. Этих доводов достаточно? Ты носитель, и я разочарована, если мои мечты не совпадают с твоими.
– Не тебе указывать мне, о чем мечтать. Ты не знаешь, каково быть одним из нас.
Мадира вскинула бровь:
– Но при всем при том я сражаюсь за ваше дело. За подобных тебе. Ты находишь, что в это трудно поверить?
Амир покачал головой:
– Нет, но это не твоя борьба, а моя.
Мадира удивилась этому заявлению, но едва ли больше, чем сам Амир.
– И за что именно ты борешься, Амир из Ралухи? – спросила она с несколько большим к нему уважением. – К чему стремишься?
Амир набрал в грудь воздуха и встал рядом с Калей. Он понимал, что его ждет та же судьба, если он выступит против Мадиры, но та по какой-то причине щадила его до сих пор. Ему не хотелось заставлять ее пожалеть о своем выборе.
– Мне нужен был только Яд. Я хотел переправиться с семьей в Черные Бухты и прожить там остаток жизни вдали от Врат пряностей.
Мадира поцокала языком. Она отошла от Амира, луна снова показалась из-за облака, заливая балкон светом. Женщина присела у корчащейся Калей, у которой рот был заткнут платком, и обшарила ее карманы. Калей дергалась, пиналась и стонала, стараясь выплюнуть кляп. Когда Мадира встала, в руке у нее был принадлежащий племяннице запас олума.
– Нет! – охнул Амир.
Но было поздно. Мадира подошла к краю библиотечного балкона, к разрушенной стене, открыла кисет и вытряхнула его содержимое в сад под балконом.
