– Извини, Нури, – сказал Карим-бхай. – Я украду на минутку твоего сына.
Он широко улыбнулся Амиру, потом прошипел ему на ухо:
– Пошли, крысеныш, нам нужно поговорить.
Амир насупился, но сопротивляться не стал, позволив Карим-бхаю увлечь его за собой.
– Куда ты меня тащишь? – спросил он наконец, когда они оказались далеко от празднующих, в глубине Чаши, спустившись по грязным переулкам рядом со сточной канавой.
Карим-бхай остановился и прижал Амира к стене. Он размотал тюрбан и хлестнул им Амира:
– Куда тащу, говоришь? Туда. Где могу расспросить о крови на твоей поганой личности. Заметь ее твоя мать, она бы не тебе устроила взбучку, а мне. Это мне всякий раз приходится расплачиваться за совершенные тобой глупости, найе.
– И ты отлично справился, защищая меня. – Амир сделал вид, что не замечает брани. – В чем же дело?
– Дело в том, что я хочу знать, кому принадлежит эта кровь и куда именно из всех восьми королевств исчез ты вчера в Халморе! Не упроси я Хасмина отпустить меня за тобой, ты бы до конца жизни гнил в халморской тюрьме.
– Никуда я не исчезал. – Амир вздохнул. – Я ходил повидаться с Харини.
В густой мгле Чаши, под далекие звуки барабанов и тамбуринов, Амир поведал Карим-бхаю обо всем, что случилось с того момента, как он покинул тропу пряностей. Он нигде не запнулся и мало что утаил. Карим-бхай был столпом, на который Амир опирался все эти годы. Когда отец бросил их, Карим-бхай пришел и принес Амиру и его матери недельный паек овощей и риса, и, хотя не имел излишка специй, пожертвовал амме весь запас кумина и мациса. Она тут же приготовила большой котел бирьяни для Карим-бхая и соседей. Более того, именно Карим-бхай был тем, кто облегчил для Амира полную мук жизнь носителя. Он предупреждал его о боли перехода, он предлагал мази и настойки, он как мог подкупал счетоводов и човкидаров, чтобы облегчить участь Амира в самые суровые из дней носителя.
При всех чудачествах этого седого старика, вопреки его фанатизму, Амир не мог представить жизни без Карим-бхая. В точности как без тропы пряностей или без Чаши.
И вот, Амир не утаил ничего, зная, что способен целиком положиться на этого человека. Закончив рассказ, он распрямился, и кровь на его одежде сделалась вдруг более чистой, не такой уличающей.
– Ты знал, что может существовать девятое королевство? – шепотом спросил Амир, настороженно обшаривая глазами улицу, нет ли где соглядатаев. – И специя… которая может обратиться любой специей?
Карим-бхай, все еще переваривающий невероятную историю Амира, медленно покачал головой. Он вечно жил среди теорий заговора, мифов про Уста, которые мечтал завещать своим детям, но такое даже ему не под силу было принять.
– Ты понимаешь, что это означает? – спросил он севшим от страха голосом.
Он побледнел, как человек, узревший Бессмертного Сына из Внешних земель и вернувшийся живым. Испуганный вид обычно бесстрашного Карим-бхая заставил Амира вздрогнуть.
– У меня есть смутная идея. – Голос Амира звучал в темноте слабым шепотом. – Допустим, я поверил в слова Файлана. Допустим, девятое королевство существует. Если так, эта тайна способна…
– Уничтожить торговлю пряностями, – закончил за него Карим-бхай. Ладонь его почти непроизвольно сжалась в кулак. – Поразмысли над этим, Амир. Существует восемь великих специй. Восемь королевств, в каждом произрастает одна из пряностей. Идеальное равновесие. Люди… несовершенны, будь то мы в Чаше или высокожители. Они… мы – питаем пристрастие к специям. Баланс строится на взаимозависимости. Бери и отдавай то, что твое по праву. Почему ни один из блюстителей престолов не выше других семи? Потому что между ними полное равенство. Все они облечены властью отправлять носителей через Врата пряностей, чтобы доставлять специи, почту и товары в другое государство – государство, в которое нет пути через Внешние земли.
– А теперь…
– При наличии девятого королевства, где есть такая специя, как олум… от этого равновесия не остается и следа.
Тяжесть сдавила Амиру грудь.
– Тот, кто распоряжается олумом, получит рычаг воздействия на других. О Врата!
Карим-бхай положил руки Амиру на плечи:
– Не просто рычаг, Амир. Это путь к войне.
– К войне? Как это?
Карим-бхай поскреб в затылке и состроил мину:
– Я… я не знаю, как объяснить. Суман-Коти рассказывал мне эту историю раз десять, пока я готовил для него ванну. Министры, я же тебе говорил. Но, хо-хо… Ладно, не смотри так на меня, пулла.
Он насупился в ответ на осуждающее выражение лица Амира.
