– Как я тебе рассказывал… – Ему потребовалось какое-то время, чтобы собраться с мыслями. – Хо… По легенде, было время, когда раздор между двумя королевствами из-за поставок специй зашел так далеко, что Ювелир сделал Яд доступным для всех. По базару ходила молва, будто он хочет, чтобы правящие особы встретились и уладили спор. Взамен этого королевства скормили Яд своим солдатам и устроили ужасную битву за Вратами. Воины носили шлемы, похожие на лица Бессмертных Сынов, которые можно увидеть только на картинках, и размахивали клинками, как их зубы по форме. Конец был кошмарным. Погибли тысячи. Говорят, что Ювелиры с тех пор накинули тугую узду на поставки Яда. Но, Амир… если этот… олум поступит в восемь королевств, это чревато большими бедами. Не думаю, что министры во дворце и даже сам Орбалун обрадуются, когда узнают, что некто из некоего девятого королевства сидит в Халморе и предлагает Харини волшебную специю. Я говорю только про Харини, потому как не думаю, что раджа Вирулар опустится до такого кощунства, даже при этих ужасных экономических условиях.
Конфликт из-за поставок. Амиру вспомнилось, что говорила ему Харини во дворце. Она выразила опасения, что восемь королевств теряют интерес к куркуме и предпочитают другие пряности. Будь у Харини олум, отпала бы нужда закупать специи в других королевствах. Но тогда все остальные блюстители престолов устремились бы в Халмору, чтобы самим обзавестись олумом. Зачем тогда ей понадобился Илангован? Имея олум, Харини могла бы совсем отказаться от торговли. Какая-то часть картинки отсутствовала, по меньшей мере одна. Амир поскреб в затылке, чувствуя, что того гляди спятит от путаницы в голове.
Да и с какой стати Амиру принимать близко к сердцу проблемы блюстителей престолов? Да, справедливо, на миг его потянуло принять участие в затеях Харини и незнакомки в дарбаре Халморы. Но тот миг прошел: приглашать его явно никто не собирался, и последовавший разговор с Харини служил тому доказательством. Нет, ему не по чину лезть в свары высокожителей. Он всегда будет чашником. У него остается единственная цель – сбежать от торговли пряностями и примкнуть к Иланговану.
Но чтобы это сделать, нужен Яд. Все упирается в него. Всего один пузырек. Один простой крошечный пузырек. Нет, не простой, особенно для носителя.
Значит, решено – ему нужно отправиться в это Иллинди, если оно в самом деле существует. Там он найдет то, что ему нужно. Там его целые пещеры. Не таким ли образом удалось некогда Ювелиру обеспечить Ядом целые воюющие королевства? Выглядит логично. Врата, он начинал верить в эту теорию быстрее, чем этого ему хотелось.
Потому что так вынуждены поступать отчаявшиеся люди – выживать в обстоятельствах, в которые они попали, и плыть туда, куда влечет поток. Амир бросил взгляд в ту сторону, где над сценой пира чашников мерцали оранжевые огоньки. Там был Кабир. Там была амма, и через несколько дней в доме появится еще один ребенок, а Кабиру предстоит взвалить на плечи тюк и претерпевать муку всякий раз, когда проходишь через Врата. Ему предстоит познать науку: избегать плети, не принимать близко к сердцу хулу. Он должен будет уметь противостоять соблазнам базара и сберегать скудный паек, который выделяет Совет торговли пряностями на содержание носителей. Будь то шафран, кардамон, имбирь или перец, Кабиру предстоит по-новому оценить их. И все то время, пока он растирает терзаемое болью тело. Пока превращается из мальчика в мужчину.
Кто бы ни победил, проигравшими будут чашники.
Пугающая тишина окутала Амира и Карим-бхая, оглушенных звуками праздника.
– Пулла… – начал Карим-бхай, как будто заглянув в мысли Амира. – Если я знаю тебя настолько хорошо, как мне кажется, ты принял решение отправиться в это… это Иллинди, вне зависимости, веришь ты в него или нет. Хо?
– У меня нет выбора, – устало кивнул Амир. – Но этот ублюдок Хасмин забрал у меня склянку с олумом. Я не знаю, как вернуть ее.
Карим-бхай призадумался.
– Есть способ, – проговорил он наконец.
Амир схватил Карим-бхая за подол рубахи и впился в него глазами:
– Расскажи какой!
Карим-бхай вздохнул. Он высвободился из хватки Амира, бросил взгляд по обе стороны длинных широких ступеней, спускавшихся в темную Чашу.
– Придется тебе стать тем, кем, по мнению высокожителей, ты уже являешься.
– Кем это?
– Вором.
Талашшукиец – доказательство факта, что формальное образование зачастую не так важно, как день, проведенный в литейной мастерской.
Амир стоял у Пирамиды с ведром и тряпкой в руке. На нем была свободная перепачканная рубаха и юбка-лунги, позаимствованная у Карим-бхая, которому она была велика. Со стороны ворот к нему подошел худощавый, хлипкого сложения човкидар. Амир спрятал дрожащую руку и придал лицу невозмутимое выражение.
– Хо, носитель! Ты что тут делаешь? – окликнул его човкидар. – Убирайся, пока начальник тебя не увидел.
