– Я… я пришел, потому что мне нужен Яд.
Снова ропот прокатился среди Кресел. Амир ощутил напряженность, повисшую на пьедестале, ошеломленное лицо Кашини воззрилось на него сверху. Ее разочаровал его мотив? Она почувствовала себя обманутой? Это его мало заботило. Что ему нужно, так это Яд, и он намерен его получить в уплату за доставку послания Файлана.
– Файлан просил передать, чтобы вы не отправляли юирсена, – добавил он, чтобы лучше обосновать свои притязания.
– Неужели? – прорычал Маранг. – Он дал клятву следовать законам Уст. А потом взял и нарушил их? Скажи, какой довод привел Файлан в пользу такого образа действий?
Амир сглотнул, у него свело челюсти.
– О… он сказал, что Мадира… заманивает вас и вам не следует поддаваться на ее уловку.
Тень Маранга передернулась.
– Манипуляция! – взревел он, и голос его раскатился по залу. – Ложь.
Но даже Амир уловил некую неуверенность в его тоне, как если бы в голове Маранга шла война на два фронта.
– Файлан говорил вполне серьезно, – ответил Амир негромко, сложив руки и стараясь не смотреть наверх. – И в его защиту… он ведь умирал, сагиб. Ему нечего было терять.
Как и самому Амиру.
Кашини опустила голову и на миг смежила веки, как будто до сих пор не оправилась от новости про смерть Файлана.
– Ну вот! – Алинджийя захлопала в ладоши. – Вот и довод, Маранг. Файлан был лучшим из нас. С какой стати он стал бы посылать к нам носителя из восьми королевств, если в самом деле не считал, что нам следует воздержаться? Возмутительно даже думать, что, будучи слугой Уст, он мог предпринять нечто им во вред.
Шашульян, призывавший изначально понять Амира, снова заговорил:
– Мадире прекрасно известны законы, которым подчиняются юирсена. В конечном счете она наша блюстительница престола. Она знает, сколько должны мы сдерживаться, чтобы суметь выпустить юирсена. Исходя из этого, если она тянет время, то, может, Файлан прав и Мадира именно желает, чтобы мы послали юирсена. Но с какой целью? Хочет кровопролития? Неужели мы с вами служили такой женщине? Я отказываюсь в это поверить.
– Что с того? – фыркнул Маранг. – Она предала Уста. О намерениях ее мы знали с момента ее встречи с тем проклятым человеком, Сукальяном. Я предупреждал тебя, Кашини, что этот день может настать, но ты продолжала держать Мадиру на троне.
– Не исключено, что у нее возникли сложности с рецептом, – предположила Алинджийя. – Кашини, ты уверена, что в ее распоряжении не было ни унции листьев кориандра?
– Ни щепотки, – подтвердила Кашини, голос которой понизился до жалобного лепета. – Я поставила на охрану складов самих юирсена. Если Мадира намерена убедить восемь королевств в силе олума, ей еще предстоит собрать собственный урожай листьев кориандра.
Листья кориандра. Амир слышал про это редкое растение, даже пробовал его однажды – во время предыдущей башары. Если Мадире необходимо собрать некое приличное количество этих листьев, ей весьма непросто будет сделать это в восьми королевствах, не привлекая внимания. И все же какая-то мысль на задворках сознания не давала ему покоя. Что-то он упускает…
– Тем больше причин отрядить юирсена до того, как ей это удастся, – возразил Маранг. – Неужто мы будем просто сидеть и смотреть, как она блуждает по чужим землям с нашим секретом? Писания отводят один лунный цикл на то, чтобы наши союзники постигли знание прежде, чем оно распространится. Мы сейчас в верхней точке этого лунного цикла. Вы просите меня поставить под удар само существование Иллинди.
– У Файлана должна была иметься причина. – Кашини испустила тяжелый вздох. – Я знаю своего мужа.
Это объясняло ее безмолвные страдания. По бытующему среди чашников поверью, приносить весть о смерти человека его родственникам – плохая примета. На какой-то отстраненный, грубый лад Амир чувствовал, что обязан скорбеть вместе с Кашини. Файлан был единственным, кто на деле подвел Амира ближе к Яду, пусть даже исходил из личных соображений.
Кашини смахнула слезу и снова приняла строгий вид председателя Совета Кресел.
– Если он так сказал, то, видимо, догадывался об истинных планах Мадиры. Послать юирсена будет… шагом религиозным и оправданным с точки зрения закона, но если мы можем этого избежать, то обязаны это сделать. На кону стоят жизни десятков тысяч людей, Маранг. Как и баланс самой торговли пряностями.
– Я согласна, – поддержала Алинджийя. – Не знай Файлан, что именно замышляет Мадира, разве стал бы он настойчиво просить нас не посылать юирсена? Мы что-то упускаем, Маранг, и, если, поторопившись, примем необдуманное решение, совершенные зверства лягут грузом на нашу совесть.
– Согласен, согласен, – хихикнув, подхватил Мюниварей.
Только в отношении его Амиру так и не удавалось толком понять, к чему он на самом деле стремится.
Но одно слово, зазвенев в ушах, комом застряло у него в горле. Зверства.
– Постойте! Что имеете вы в виду, говоря о жизнях десятков тысяч…
– Носитель! – оборвал его Маранг, возвысив голос. – Тебе нужен Яд?
Амир растерялся:
– Да, но…
– Так ты его получишь.
– Но что вы хотите сказать, говоря о десятках ты… – Амир заморгал. – Погодите. Что?..
