Странная боль пронзила сердце Амира, как если бы надежда была чем-то осязаемым, вроде жилы в его груди, и ее вдруг выдернули и отшвырнули прочь.
Маранг улыбнулся, но в улыбке не ощущалось тепла.
– Я прекратил поставки в восемь королевств после того, как Мадира сбежала из Иллинди. И если ты намерен найти Яд где-нибудь в восьми королевствах, ты целиком зависишь от меня.
Вселенная Амира рухнула. Маранг – это Ювелир. Все вдруг встало на свои места. Никто не смог бы создать ту ужасную армию в горе, если бы не располагал деньгами от продажи Яда по восьми королевствам. Никто не знал истинного лица Ювелира. Он всегда был тенью, призраком во главе каравана, окутанным облаком специй. Восемь королевств были марионетками в руках Ювелира, то есть Маранга, а он – их молчаливым кукловодом.
В первую очередь это означает, что Харини не выманивала у каравана обманом Яд. Не из-за нее Ювелир прекратил поставки. Уж хотя бы в этом она неповинна.
При всей мешанине в голове Амир думал только о том, что обязан извиниться перед ней за свои подозрения в сговоре с Ювелиром.
– Насколько могу судить, носитель, у Кресел, со мной в том числе, есть три варианта, – снова заговорил Маранг. – Первый: завтра на рассвете юирсена отправляются в восемь королевств, как велит закон. Разум их связан с Устами. Они выявят всех посвященных в секрет олума и Иллинди и погрузят клинки в горло каждого из них, будь то мужчина, женщина или ребенок. Все это с целью свести на нет амбиции Мадиры.
– Вы убийцы, – охнул Амир. – Это геноцид!
Маранг оставил без внимания его крики.
– Второй вариант: ты берешься за данное тебе поручение. Если исполнишь его успешно, не будет никакого кровопролития, а знание об Иллинди останется в тайне. Ты получишь Яд, в награду или в уплату, и сможешь им распорядиться, как тебе заблагорассудится. Если потерпишь неудачу, то по истечении двухнедельного срока, какой я тебе даю, мы отрядим юирсена завершить начатое тобой. И последний вариант: мы примем во внимание твои заявления, что ты не воин и не хочешь идти против Мадиры. Но в таком случае мы не сможем вернуть тебя домой. Вместо этого ты останешься здесь в качестве подданного Иллинди.
– Останусь? Вы хотите сказать, что заточите меня тут?
– Называй как угодно. Ты можешь стать полноправным гражданином Иллинди, за одним важным исключением: ты никогда не увидишь больше своего дома и семьи. Тебе запрещено будет покидать королевство. И как сказано прежде, по истечении двухнедельного срока, определенного в уважение к предсмертной просьбе Файлана, в ход пойдут юирсена. Существует только один вариант, когда юирсена навсегда остаются в пределах Иллинди. Способ избежать того, что ты называешь геноцидом. Выбор за тобой.
– Но почему я? – возмутился Амир.
– Потому что ты – единственный имеющийся в нашем распоряжении носитель, вооруженный знанием про Иллинди, – пояснил Маранг терпеливо, как будто ответ не был очевиден. – Нам некого больше попросить. Кроме того, ты должен гордиться. Покуда ни один пришелец в Иллинди не выжил, чтобы рассказать о своих приключениях. Ты будешь первым, если… достигнешь успеха.
– Маранг, он еще дитя, – снова вмешалась Алинджийя. – Мальчишка не старше двадцати и, по его собственному признанию, совершенно не способен сражаться. И ты посылаешь его остановить Мадиру? Блюстительницу престола? Безумие! С каких это пор Кресла стали прибегать к столь нелепым мерам? – Она повернулась на сиденье. – Кашини, твое молчание огорчает меня.
Кашини насупилась:
– Не принимай мое молчание за трусость, Алинджийя. Чего ждете вы от меня? Что я стану слепо следовать воле Файлана? Да, я доверяю ему. Доверяю настолько, чтобы внять его просьбе. Мадира хочет, чтобы мы бросили в бой юирсена под предлогом надуманным, но благовидным. Вот только зачем ей это нужно, я не понимаю. Неужели она способна быть такой жестокой? Я… я не знаю. Но я согласна с Марангом: кого-то нужно послать. И обстоятельства таковы, что этот юноша – единственный доступный нам исполнитель. Вывод напрашивается сам собой, и мне нечего добавить по сути дела.
– Вы все толкуете про варианты, но вариантов нет! – В голосе вступившего в разговор Шашульяна слышалось раздражение. – Его нельзя выпускать из Иллинди! Он обладает знанием о нашей стране, а мы обдумываем, как послать его, вооруженного этой тайной, назад в восемь королевств? Да вы идиоты, если просто допускаете такую возможность. Да он погубит нас еще раньше, чем это сделает Мадира.
Отповедь Маранга была резкой.
– Если он ради нас остановит Мадиру, то заслужит помилование, Шашульян. Но не прежде. И ему известно, каковы будут последствия, если он проболтается про Иллинди и олум. Уста
Шашульян бросил нечто, похожее по виду на полотенце, и исчез в темноте. Полотенце спорхнуло с пьедестала и приземлилось в паре шагов от Амира.
