Телефонная будка стояла прямо напротив входа в отель. Пять скворцов один за другим залетели за неё – и пять крыс одна за другой запрыгнули в будку сквозь дыру в задней стенке. Мвамба хвостом кое-как размела окурки, и наше торжественное заседание открылось.
– Итак, мои храбрые воины, – энергично начал
Одноглазая крыса протестующе вскинула лапку.
– Минуточку, Бартимеус! А с чего это ты взял, что именно ты у нас главный?
– Тебе огласить весь список моих дарований? Не забывай, нам сегодня ещё Хопкинса ловить!
– Если бы от хвастовства и пустой болтовни был хоть какой-то прок, мы бы с удовольствием последовали за тобой, Бартимеус. – Это высказался Кормокодран. Его тяжкий, как базальт, голос отдавался эхом в телефонной будке – у меня аж усы задрожали от вибрации. – Увы, ты стар, устал и бесполезен.
– Мы уже наслышаны о твоих похождениях в обличье могучей лягушки! – хихикнул Ходж. – Ты рассеял свою сущность по всему городу, рассчитывая на то, что хозяин тебя спасёт!
– Ну это уж не его вина, верно? – сочувственно вставила Мвамба.
Из всех крыс она была самой изящной и правдоподобной. Аскобол был одноглазый, у Ходжа между усов торчал ряд ядовитых колючек, ну а Кормокодран, как всегда, походил больше на маленький кирпичный сортир, чем на что-либо ещё. Что до меня, моя сущность снова меня подводила: на моих конечностях присутствовали размытые пятна, хотя я надеялся, что они достаточно малы и никто их не заметит.
– Может быть, и нет, но надо же соображать, когда берёшься за такое дело! – сказал Аскобол. – Посмотрите на него! Он весь расплывается.
– Он будет нас задерживать. Он уже отставал, когда мы сюда летели.
– Ага, а в драке от него и подавно толку не будет.
– Он тут же расползётся в кашу![67]
– Уж я-то его собирать не стану!
– Я тоже. Мы в сиделки не нанимались.
– И тем не менее, невзирая на ваше высокое мнение о моём могуществе, – буркнул я, – всё же я – единственный, кто видел Хопкинса. Так что вы, конечно, можете обойтись и без меня. Посмотрим, далеко ли вы уйдёте.
– А теперь он надулся, – задумчиво произнёс Ходж. – Ну и самолюбие, прямо воздушный шарик! Берегись, сейчас лопнет!
Хвост Мвамбы сердито заметался по полу.
– Мы тратим время впустую! Быть может, Бартимеус и утратил силу, но нам всё равно не обойтись без его советов. – Она улыбнулась мне настолько любезно, насколько способна улыбнуться помоечная крыса. – Бартимеус, продолжай, пожалуйста! Расскажи нам, что ты видел.
Ну, вы меня знаете. Я не из тех, кто долго помнит обиды[68]. Я небрежно пожал плечами.
– По правде говоря, слышал я немного. Я видел Хопкинса, но мельком. Волшебник он или нет, сказать не могу. Думаю, что волшебник. Кто-то ведь напустил на меня стаю джиннов и фолиотов!
– Есть одна гипотеза, – сказала Мвамба. – Ты уверен, что это человек?
– Хопкинс-то? Да, точно. Я проверил его на всех семи планах. И на всех он остаётся человеком. Если мы сумеем застать его врасплох, удержать его мы точно сможем.
– О, это я беру на себя! – злорадно прогудел Ходж. – Насчёт этого не беспокойтесь. У меня для него приготовлено уютное местечко, такое местечко, где верёвки и кандалы не понадобятся. Вот тут, у меня под шкурой!
Он любовно хохотнул. Смешок угас в тишине.
Остальные четыре крысы переглянулись.
– Знаешь, Ходж, – сказал Аскобол, – мы уж, пожалуй, обойдёмся старыми добрыми верёвками. Но всё равно, спасибо за предложение. Так, дальше. Мы знаем, что Хопкинс проживает здесь. А в каком номере, хотя бы приблизительно?
Я пожал плечами.
– Понятия не имею!
– Значит, придётся посмотреть в книге регистрации. Что дальше?
Заворочалась волосатая туша Кормокодрана.
– Взбежим наверх, выломаем дверь, отделаем Хопкинса, как котлету, и утащим его прочь. Просто, дёшево и сердито. Следующий вопрос?
Я покачал головой.
– Тактика блестящая, однако же, пока мы будем выламывать дверь, Хопкинс может заподозрить неладное. Тут потребуется тонкость.
Кормокодран нахмурился.
– Ну, боюсь, тонкость – это не по моей части.
– Кроме того, – заметила Мвамба, – возможно, Хопкинс ещё не пришёл. Нам надо тихонько пробраться к его номеру и посмотреть. Если его нет, затаимся внутри.
Я кивнул.
– Нам также потребуется замаскироваться, а Ходжу – ещё и помыться и вывести паразитов. У людей, знаете ли, довольно тонкое обоняние.
Крыса, о которой шла речь, негодующе вскинулась, стуча ядовитыми колючками.
– А ну-ка, Бартимеус, подойди поближе! Хочу попробовать, какова на вкус твоя сущность!
– Да ну? Так я тебе и дался!
– Да с тобой справиться – раз плюнуть!
Этот спор продолжался в течение некоторого времени. Мы обменивались остроумными, изящными и изысканными репликами[69], но не успел я окончательно повергнуть своего оппонента совершенно неотразимым аргументом, как в будку вошёл какой-то мужик, желавший позвонить, и крысы кинулись куда глаза глядят.
