В Одессе – один из вокзалов располагался в морском порту, вагоны – стояли прям что у кромки воды, и грузовые и пассажирские – уже тогда вокзалов у Одессы было целых три. В одесском порту – князь Шаховской по военной брони взял билет на Санкт-Петербургский скорый. Еврея – конечно же, встречала в Одессе целая семья, они попрощались. И попрощавшись – капитан не заметил совершенно трезвого и острого как нож взгляда в спину, которым наградил его одесский еврей, старьевщик Михаил Михайлович Натарзон.
По военной брони – СВ не было. Остались только купе. Правда "свое" – за новым назначением с ним в одном купе ехали флагман-минер флота и двое братух – пилотов с только что спущенного на воду большого гидрокрейсера "Николай II". Все ехали за новым назначениями: флаг-минер на Балтику, в Кронштадт, один из пилотов – военным агентом в САСШ, другой – на переобучение. Один из авиаторов оказался потомственным дворянином, из рода Орловых, у него оказалась бутылка настоящего дворянского полугара, хлебного вина, более мягкого и вкусного чем банальная водка, из собственной винокурни.[96] Пилось лучше, чем настоянный на золоте картофельный гольдвассер.
Бутылка на четверых – кончилась, конечно же, быстро. Тем более что флаг – минер – мужик серьезный, за сорок и руки такие что лом – играючи. Коньяк нашелся – но, по общему мнению, он пах клопами и был недостаточно высокого качества, так что веселая компания – двинула в вагон – ресторан. В поисках высококачественного коньяка и доступной мужской беседы. Благо деньги были – у кого прогонные, у кого отпускные. Да и вообще – хорошо тогда профессиональные военные жили. Хорошо…
Одесский экспресс – не был бы одесским, если бы это был обычный экспресс с пульман-вагонами. Прежде всего, он шел почти без остановок, только крупные города типа Ростова-Донского, еще одной мекки потаенной российской жизни. В отличие от обычного поезда здесь был не один вагон – ресторан, а целых четыре, спаренных по два сцепками. Ни в одном другом поезде Империи – таких вагонов не было, за исключением царского поезда – они были собраны на заводе канадской компании Истерн Кар Компани Лимитед по точным чертежам царских вагонов с РБВЗ и переправлены в Россию. Противопоставить оборотистости одесского капитала – было некому и нечего…
В каждом из вагон-ресторанов – был, если позволено так выразиться, круглосуточный аншлаг. Одесситы не могут без компании, и они слишком жадно относятся к жизни, чтобы позволить себе терять два с лишним дня впустую. В столицу Империи – направлялись по делам самые разные люди, и деловые, и чиновники, и просто шикануть. Поезд – был местом, где можно было в последний раз побыть собой перед надменным, холодным, закованным в гранит аристократическим Петербургом, совсем не понимающим шутки юмора. В итоге – каждый день, а особенно каждый вечер – в вагонах – ресторанах разыгрывались маленькие мизансцены тщеславия, театр, состоящий из одного актера, в котором военные, чужие были… некоторым образом лишними.
Когда они пришли в ресторан, пройдя узкими коридорами пульман-вагонов – в разгаре был ужин. Ужинали здесь, как в хороших домах Лондона и Парижа по гонгу, просто так – заказать можно было только легкие закуски и выпивку. Никто из них – не знал и не ведал, что здесь и сейчас, в этом вагоне – ресторане ехали аж три вора в законе. И лишние здесь – были ни к чему…
Но и афишировать свое присутствие – они так же не желали. Потому вагон-ресторан не был закрыт, только если кто здесь и был из одесситов – вел он себя необычно тихо. Ибо в Одессе все знали, кто есть кто, и вопросов лишних не задавали…
– Господа…
Флагман-минер – отодвинул халдея буквально грудью. Морская, севастопольская закалка – приучила не обращать внимания на мелкие неприятности. Тем более, если в Одессе криминал контролировал целые районы, то в Севастополе, случись ворам выступить, их бы потом даже и не нашли…
– Ужин нам принеси, любезнейший. Чтобы все красиво было…
Моряки, авиаторы уже занимали места. Вечер – время аншлага, но к удивлению – свободные столики были…
Шаховской – огляделся по сторонам: он не знал Одессы и в ней никогда не жил – но даже в его не совсем трезвом состоянии шестое его чувство, не раз предупреждавшее об опасности на узких улочках Адена – незримо заворочалось, пробуждаясь ото сна.
Несколько семей. Молодежь есть и старики. Молодые – есть в лапсердаках, еврейских пиджаках, есть и на русский манер одетые. За каждым столом – легко, без проблем можно вычислить главного. Пожилые люди, Олин худой, другой толстый, третий бородатый. На одном – тройка непонятно то ли готового платья, то ли пошитая, на двух других – явно ручного пошива костюмы. Одесса – город живущий "для себя", понтами, смесь откровенно деловой Москвы и откровенно бандитского Ростова – Донского. Здесь не уважают тех, кто ведет дела по телефону, не имеет выезда и не умеет одеваться…
