Князь слегка подвинул отворот пиджака. Он ехал оттуда, где никакие меры предосторожности не были лишними – и потому справа, прямо в подкладку его повседневного сюртука была вшита кобура тонкой телячьей кожи, в которой дожидался своего часа трехлинейный автоматический Маузер образца десятого года. Как это называли- стиль Уайтта Эрпа, он тоже носил Кольт-Миротворец в кобуре, вшитой в подкладку цивильного мужского платья. Рукоять отделана африканским "железным" деревом. Поскольку пистолет весил больше килограмма и при носке – сюртук перекашивало налево – с правой стороны, для равновесия – в подкладке была вшита кобура на три длинных магазина на двадцать патронов каждый. Восемьдесят патронов "трехлинейный малый" ждали своего часа.
– Мадам – князь слегка, одним кивком поклонился – суровые пески Аравии вымели из моей души всякую цивилизованность. И породили вредную привычку точно стрелять. Возможно, в том городе откуда вы родом и где живете, такой разговор может считаться приемлемым. В тех же местах, откуда родом я – за него вызывают на дуэль. И если кого-то что-то не устраивает – он знает, где меня найти. А я – знаю, где найти вас.
Женщина смяла мундштук пальцами
– Как желаешь…
– Одну минутку… – князь открыл дверь, придержал – прошу…
Она сидела на месте…
Продолжение – эта история имела ровно в пять утра, когда ночью – прогрохотал за окнами Ростов-Донской, и шли дальше, выбираясь к Владимиру…
Поскольку дама имела апартаменты в соседнем вагоне, князю пришлось возвращаться в свои лишь под утро. Меж вагонами – грохотала под ногами сцепка, рельсы сливались в гудящую стальную полосу. Он открыл дверь – из пронизывающего ночного лязга в уютную тишину пульмана – и отшатнулся. Словно тысячи когтей – бросились разом в лицо, ослепли глаза. Шатаясь меж вагонами – а упасть там проще простого, несмотря на резиновый обвод – он сунулся за Маузером, начал нащупывать дверь. Ее что-то блокировало, и он с ужасом понял – вот и приехали… кислотой плеснули, или чем еше. Проклятая старуха.
Ну и что делать? Стрелять?
Он дернул дверь еще раз… потом еще, потом дверь поддалась, и он, в слезах и соплях – ввалился в уютную тесноту вагона. За что-то зацепился ногой, чуть не упал, выругался. Чья то стальная рука – схватила его за кисть руки, в которой был револьвер, вывернула ее. Он выругался… у него, как и у всех кто прошел Восток был еще один, небольшой австро-венгерский Фроммер, вот только достать его…
– Спокойно, князь, свои. Свои, ясно?
Было понятно, что глаза не пострадали. Он видел все лучше и лучше. Человек, стоящий напротив него, был как в тумане – но видно было, что он невысокий.
– Я дам вам платок. Протрите сначала глаза, потом лицо, только осторожно, не трите с силой. Иначе будет хуже. Все поняли?
Черт…
Мягкая, влажная ткань коснулась его руки, он ощупал платок, потом начал протирать – сначала глаза, потом лицо. Становилось лучше, хоть и ненамного…
Он посмотрел вниз – и увидел двоих, лежащих под ногами здоровяков. А в проходе – стоял военный врач… который сидел с ними за столом, когда… Он сидел тогда молча, и вообще никуда не смотрел. И казался настоящим врачом – с чеховской бородкой и пенсне, в котором, очевидно были нормальные стекла…
– Чем это меня…
– Табачной пылью, смешанной с какой-то дрянью химической. Фармацевт на подобные штуки мастер. Гасила тот еще…
– Фармацевт?
– Ефим Лазебник. Никогда не слыхали?
– Нет.
– А напрасно. Пол Одессы держит. А другая половина у него в долгах. Он и в самом деле фармацевт, синтез какой-то дряни изобрел, белый порошок…
Доктор подмигнул, достал из кармана вагонный ключ
– Помогите… – сказал он, открывая вагонную дверь
– Что… вы собираетесь делать?
– Вы не казались таким уж идиотом, князь. Скорее смелым человеком.
Один из лежащих на полу зашевелился, застонал. Доктор, уже открывший вагонную дверь – подскочил и со всей силы ударил мыском ботинка куда-то по горлу.
– Давайте быстрее. Пока все спят.
Вдвоем – они спихнули бандитов, одного за другим – в гудящую тьму за дверью. Доктор охлопал руки, запер дверь.
– Вот и хорошо. До утра их точно не хватятся…
– Кто… вы, черт возьми такой?
Доктор скосил взгляд на руки князя, тот отпустил лацканы пиджака
– Еще один дурацкий вопрос. Скажем, тот, кто хочет помочь. Следующая – Митрофановка, сойдете там. Не привлекая внимания. Там – найдете лихача, пусть везет вас до Воронежа. Там – сядете на другой поезд на Москву, а еще лучше – на аэроплан. И ходите, оглядываясь, ясно?
– Нет, ни черта не ясно.
– Фима Лазебник к вашей даме неровно дышит. Свою мамочку взял приглядеться. Та – по молодости лет из полицейского околотка не вылезала, та еще тварь. Про даму вашу забудьте, мы сами тут разберемся. Держите оружие наготове.
– Кто вы такой?
– Вы ведь вызваны в штаб ВВС за новым назначением? Ну, вот, и следуйте.
Глаза доктора, живые и веселые – вдруг захолодели, подернувшись осенним утренним ледком
– И без вопросов, ясно? Свою меру глупости вы уже исчерпали. Не то и вам – валяться на рельсах, как этому. Идите и быстро собирайте вещи…
