Князь повернулся. Вольноопределяющийся Беленко, здоровенный, чуть дурковатый – ухмыльнулся, бросил на шинель пригоршню магазинов. Один… два… три… пять. Пять магазинов, доверху набитых остроконечными, готовыми нести смерть пулями.
Сто патронов.
– Откуда?
– Батя ваш – приказал резерв вскрыть. Чего там… все равно помирать…
Глядя на помрачневшее лицо курсанта Гатчинской школы воздухоплавания – вольноопределяющийся тоже посерьезнел лицом.
– Щас разнесу и подойду. Сходишь на проведки…
Да уж…
Чтобы отвлечься от дурных мыслей – молодой князь достал из кармана последнюю модель складной трубы, настоящей, цейссовской. Разложил и начал осматривать – в который уже раз – диспозицию противника.
Конечно – в селении они кишмя кишат. Брать его штурмом – дело для целого полка: у чеченцев каждый дом как крепость. Они складывают заборы из камня и глины, высотой выше человеческого роста, дома у них чаще всего тоже из камня, окна как бойницы…
Несколько снайперов в лесу. Они – наиболее опасные. А в селении – как минимум один миномет. Интересно – откуда они его взяли? И откуда они взяли современные винтовки – черт возьми, откуда?
Подсознание подсказало – да оттуда же, откуда и всегда. Ты что – не знаешь?
Интересно – кто он?
Он понимал, что среди чеченцев – наверняка есть военный советник. И скорее всего – это англичанин – хотя он может выглядеть как угодно, у англичан обширные владения, и не стоит думать, что все, кто там живут – ненавидят англичан и только и мечтают об освобождении. Это – сказал им на лекции знаменитый полковник Биязи[61] на своей закрытой лекции. Уж он то знает, что к чему…
Оставалось понять – где он. А потом – постараться убить. Хотя шансов – один на миллион. Но он все равно – должен постараться его убить…
Странно, но он не испытывал к чеченцам такой ненависти, которую он испытывал к этому англичанину. Чеченцы – те же, с кем он дрался несколько лет назад, дрался жестоко, кость в кость – дерутся за свою землю. За свой народ. За свое право быть такими, какие они есть – пусть это и плохо. И они – русские – здесь не просто так, они здесь для того, чтобы прекратились грабежи и разбойные набеги. Смешно думать, что русским нужна эта земля и эти горы… какая земля, когда чеченцы, для того, чтобы накосить травы для скота, связываются веревкой, и косят на таких горных склонах, на которых в одиночку косить невозможно – тут же свалишься вниз. Русские пришли сюда потому, что иначе нельзя, потому что иначе будут продолжаться набеги, и невозможно будет жить. И русские – несут нормальную жизнь и самим чеченцам, для которых лучше выучиться грамоте и пойти работать на приисках, или в армию – чем бандитствовать и погибнуть в очередном налете. Но вот этот англичанин, эта мразь… вот он то сюда пришел совсем не с добрыми намерениями. Он пришел сюда для того, чтобы возбудить простых и бесхитростных, легко вспыхивающих чеченцев на мятеж против власти, против Его Величества, чтобы сделать хуже и Его Величеству, и русским, и России и даже самим чеченцам, которые уже погибли и которым еще предстоит погибнуть. Он пришел, чтобы сеять раздоры и смуту, чтобы ослаблять, чтобы сделать только хуже – и уже поэтому он заслуживает смерти. Нельзя дать ему уйти живым…
Вот только – как его найти и убить? Поле, отделяющее укрепление от населенного пункта безжизненно, в горах – никого не видно, но они там. Снайперы, меткие стрелки – а все чеченцы меткие стрелки. Побежать – не пробежишь и сотни метров…
Словно подтверждая эту мысль – в бруствер ударила пуля. Молодой князь только поморщился… зацепить не зацепит, если он не совершит ошибку. А он ее не совершит – потому что он несколько лет прожил здесь, и не менее хитер, чем те, кто сейчас ищет цель прорезью прицела…
За спиной – послышались осторожные шаги, князь повернулся. Вольноопределяющийся Беленко – пробрался к нему, лег рядом. Его заметили – пуля пропела над ними и ударилась в деревянные стены укрепления. Выше…
– Иди. Я сменю…
Князь сплюнул в сторону накопившуюся во рту горькую слюну.
– Патроны зря не трать…
Вольноопределяющийся ухмыльнулся
– Это уж верно, Ваше Высокоблагородие…
