– Если вы серьезно хотите здесь работать сэр, и не хотите упокоиться в ущелье как Ангел с Реджи, вы должны кое-что уяснить. У местных – есть не одна религия, а две. Одна из них – это ислам, причем в самых худших формах, и занесли ее сюда мы, как это не прискорбно. Вторая – это какая-то первобытная религия, с принесением в жертву животных и поклонением предков. А еще здесь есть и какие-то психи, смешавшие ислам и коммунизм. Так вот: первая религия это смерть для нас, хотя именно ее мы и тащим сюда, дабы обернуть против русских. Но у меня тут был парень, он немного понимает их язык. Как-то раз он подслушал, что говорят муллы на своих проповедях, они говорят, что сначала надо убить всех русских и для этого принять нусру[73] от англичан. Помощь от неверных разрешена, любая помощь разрешена, если расходуется на пути Аллаха. Но потом, как только англичане разрешат создать собственное государство – надо убить всех англичан, и провозгласить Шариат Аллаха. Потому что англичане такие же неверные как русские, и их надо всех убить, они не имеют права жить. Понятно? Так что если хотите выжить – осторожнее относитесь ко всякого рода религиозным проповедникам. Говорите с ними, подчеркивайте их племенное превосходство и превосходство их народа – но, ни слова об исламе. Подружитесь с местными старейшинами, чего бы это не стоило – а стоит это дешево, от одного зеркальца они приходят в восторг. И если они вам в чем-то клянутся – требуйте, чтобы они поклялись памятью предков, а не Аллахом. Клятва Аллахом неверному недействительна.
– Понятно – сказал сэр Роберт – а в Лондоне про все про это знают?
– А как не знать. Знают, конечно. Но всем на все плевать. И еще одно.
– Да?
– Есть еще кое-что. Я думаю, что мы здесь не одни такие?
– В смысле? – не понял сэр Роберт
– У русских здесь появились какие-то специальные отряды, наподобие наших. Они взаимодействуют с боевыми самолетами.
– Штурмовиками?
– Нет, судя по тому, что я видел – тяжелыми. Одна бомба – и лагеря нет. Сразу. Хуже того – все это происходило ночью.
Капитан ухмыльнулся и отсалютовал почти пустой кружкой
– Так что держите ушки на макушке, сэр. Скучать здесь точно не придется…
Жизнь висела на волоске,
Шаг, и тело на скользкой доске.
Сталь хотела крови глоток,
Сталь хрипела, идем на Восток!
Тронулись с рассветом…
Конвой был намного меньше, чем те, которые ходят в Йемен – на Саану и дальше. Всего восемь машин, все – Татры-111, одни из тех немногих, которые выдерживали горные дороги и не захлебывались на высоте. Из конвоя – два легких броневика, на короткой, татровской же платформе, да внедорожный Мерседес, который принадлежал Волкову – с крупнокалиберным пулеметом на турели и большим, съемным баком с водой.
Первым делом, прошли прибрежным шоссе – узкая, отстроенная еще англичанами дорога, с одной стороны – море, бесполезно атакующее высокий вал насыпи, стремящееся прорваться и перейти в наступление на город. С той стороны добывали соль – одно из того немногого, чем богата эта земля. В лучах восходящего солнца – на белую планиду соляного поля было больно смотреть.
Велехов, оставив главным над навербованными казаками Кательникова – сам напросился к машину Волкову. Не нравился ему старший урядник – ох не нравился, хотя сам был казаком, а потому – по-любому своим. Просто Велехов не первый день был на Востоке и многого насмотрелся. В мести, с раскровяненной душой – очень легко многое забыть и через многое переступить. А правила игры просты: мы это мы, а они – это они. Они могут знать наш язык, нуждаться в нашей помощи, быть богатыми и предлагать деньги – но они останутся самими собой. В их понимании обмануть неверного – не грех, а признак доблести, обманувшего неверного воспевают в народном эпосе, в фольклоре. Нет сомнений в том, что Волков хочет отомстить так же, как и сам Велехов. Вот только есть небольшое "но" – Велехов ни на грамм не доверяет этому принцу, прилизанному и правильному. А вот Волков – по какой-то причине доверяет.
