Крепость была крупной. Ее основанием – был квадрат, размером примерно полторы на полторы версты, необычайно много для такой крепости. Ее выстраивали казаки, работая как проклятые под палящим солнцем. В подмогу – им были аж два экскаватора, которые ковыряли несносную, прокаленную солнцем до состояния камня землю, распространяя вокруг себя клубы черного как тележный деготь дыма. Казаки были опытными – работали в рубахах, по пояс не раздевались. Кто хоть раз страдал от солнечных ожогов – тот поймет. Еще один экскаватор – стоял мертво, около него суетились как муравьи люди в синих, повседневных шароварах.
Удивительное дело.
Татры из каравана загнали на разгрузку, Велехов – поймал за рукав пробегавшего мимо младшего урядника.
– Атаман где?
– Походный? Мабуть у техники… – казак посмотрел на Велехова внимательно – звиняйте, господин хорунжий, не признали…
Велехов махнул рукой и отправился искать атамана.
Нашел он его, как и было обещано у экскаватора. Видать, с движком что-то случилось – потому что двое казаков, черные как черти, копались в моторе, открыв капот, а рядом – невысокий, плотный казак, с сединой в лихо закрученных усах – орал на машиниста в грязной рубахе: тебе сколько раз говорить, сукин ты кот! Ей-ей, все целиком из жалования вычту!
Велехов – спокойно стоял в сторонке, ожидая, пока походный проорется – соваться в таком случае под горячую руку начальства – себе дороже, отгребешь и за себя и за того сукина сына. Наконец – атаман исчерпал свой словарный запас, зыркнул в сторону из-под старой фуражки с оторванным козырьком. Велехов спокойно стоял и ждал.
– Вы кто?
– Хорунжий Велехов, Донское – представился Велехов – двенадцатый полк на действительной.
– Подъесаул Митрохин. Терское… – подъесаул не стесняясь, вытер испачканную в смазке руку об будние, грязные и пыльные шаровары – кто прислал?
– Волков.
– А… как дошли?
– Благодарствуем…
Оба перекрестились, благодаря Бога.
– Сколько с вами?
– Двадцать два казака.
– Це добре – атаман черкнул карандашом записку, вырвал страницу из блокнота – в городке найдете сотника Богославского, он выдаст что положено. Я весь день занят буду, опять эта дура сломалась. Опять снимать радиатор, везти в Аден, там дадут рахунку. Как пополудничаем – подходи, погутарим. Палатку спросишь. Добре?
– Добре…
Казаки жили просто, в палаточном лагере, больше не обустраивались. Палатки казенного образца, видать – купили, а мабуть – и выдали, если дело государственное тут. Оно ведь так и должно быть – коли дело государево справляешь – государь должон полное довольствие тебе положить, как положено. Нет – крутись сам, как знаешь…
Обедали просто, по полевому – даже беднее. Вместо каши – рис с овощами, как на Востоке, мясо в нем было, но немного. Плов называется, его и придумали то – для армейского обиходу, чтобы готовить просто, и припас места, чтобы много не занимал. Казаки были с разных войск и разных мест, были и вовсе не казаки – солянка сборная и подозрительная – хотя и у него не лучше. Сотник Богославский – выдал палатки, показал, где ставить. Сказал, чтобы выкопали нужник себе. Дерева не было совсем, сам нужник – дыра в земле. Спали тоже на земле, постель делали из старой парусины. Палатки – окружали толстой веревкой, чтобы насекомые и змеи не заползли. Вода – отдавала чем-то химическим, даже после кипячения.
В общем – хуже, чем даже полевой лагерь, где тоже не сладко.
Чего еще Велехов заметил – все казаки вооружены, вооружены можно сказать неплохо. Все казенного образца, и относительно новое. Еще заметил большую палатку, и рядом с ней – мачту с небольшим привязным шаром и баллонами. Станция дальней связи, флотская, похоже. Совсем сурьезная штука…
Атаман – появился, как и обещал после того, как пополудничали. Охраны возле его палатки не было никакой, мабуть – ему охрана и не нужна. Прошел к походному столу, с наслаждением скинул казенные сапоги с обрезанными наполовину голенищами.
– Донское, значит… – начал разговор он.
– Так точно, Донское – сказал Велехов, и добавил – а до этого и по Ближнему Востоку довелось побегать…
– Вот как? – заинтересовался атаман – и где?
– Междуречье. Долина Бекаа. Одиннадцать лет.
– Одиннадцать лет… – атаман задумался, почесал бороду – солидно. Языки знаешь?
– Волоку понемногу.
– Эсме?[85]
– Исмее Джураии… – Велехов просто перевел свое имя на арабский
– Кяффир? Касак?
– Лаа! Лаа эфенди! – взмолился Григорий – ана фаллах! Фаллах! Ла Иллахи илля Ллаху Мухаммед Расуль Аллах…[86]
– Бжаннин[87] – оценил атаман – а по местному можешь?
– Не – сказал Григорий – то не могу. Не служил здесь…
