Ашурран же между тем взяла корзинку, будто бы для ягод, и отправилась в лес. Она бродила там без всякой пользы, пока солнце не начало клониться к закату. А как известно, закат — излюбленное время появления демонов.
Воительница присела на поваленное дерево у тропы и только собралась поужинать прихваченным из деревни хлебом и сыром, как вдруг услышала:
— Приятной трапезы тебе, о прекрасная дева!
От неожиданности Ашурран чуть за меч не схватилась, но удержала себя от преждевременного порыва. Однако прежде никому не удавалось подойти к ней так близко незамеченным.
Обернулась Ашурран и видит: стоит на тропе юноша в красных широких штанах и красной же рубашке, расшитой затейливыми узорами. Рубашка расстегнута сверху донизу, открывая его красивую гладкую грудь и золотое ожерелье на шее. Рыжевато-каштановые локоны падают на плечи, зеленые глаза осенены золотистыми ресницами, алые губы приоткрыты — прелестная картина! Ашурран сразу же почувствовала неизъяснимое влечение к юноше. Был он так хорош собой, что перед ним не устояла бы ни одна женщина, да и мужчина бы иной загляделся.
"Однако не похож он на крестьянского парня! — смекнула Ашурран. — Разве у простого человека может быть такой роскошный наряд! Да и кожа у него белая, будто он давненько не бывал на солнце". Словом, говорило все о том, что это и есть демон, которого она искала. Кто еще смог бы подкрасться к ней так неслышно! Будь это враг, легко он мог бы нанести смертельный удар. При этой мысли гордость взыграла в Ашурран, и чары демона ослабели. Однако он все еще казался ей безмерно прекрасным. Как на такого поднять клинок? Пыталась она себе напомнить, что он виновен в гибели множества женщин, что отличается беспощадной жестокостью и кровожадностью, но все напрасно. Душа ее стремилась к юноше. "Развлекусь с ним разок, а убить всегда успею", — подумала она.
А юноша между тем сказал сладким, завораживающим голосом:
— Приди же в мои объятия, желанная дева, и ты познаешь наслаждение, равного которому никогда не знала!
При этих словах усмехнулась Ашурран и ответила так:
— Я предпочитаю сама выбирать себе любовников по вкусу, а не уступать домогательствам первого встречного.
Губы демона раздвинулись в усмешке, из-под них показались острые зубы, больше похожие на клыки.
— Слабая женщина, как смеешь ты мне противиться? Я обладаю нечеловеческой силой и без труда справлюсь с тобой. Прояви покорность и смирение, и смерть твоя будет приятной и легкой. Иначе тебя ждут бесконечные мучения!
— Не нравится мне такая сделка. Судя по всему, мучения ждут меня в любом случае, какой смысл тогда в покорности!
— Ты пожалеешь о своем упрямстве, женщина! — прогремел голос демона. Глаза его запылали желтым светом, на руках выросли когти, тело покрылось чешуей, и через мгновение перед Ашурран стояло ужасное чудовище.
— Давно бы так! — хмыкнула она, выхватила меч и бросилась в бой.
Демон был очень удивлен. Привык он уже, что смертные при виде его ночного воплощения трепещут от страха и даже с места сдвинуться не могут. Кроме того, раньше не доводилось ему встречать женщин, владеющих боевым искусством. Как известно, сила демона возрастает с количеством прожитых лет и убитых жертв; этот же демон был еще слишком молод и неопытен. Случалось ему убивать вооруженных воинов, но не в честном бою, а напав неожиданно, со спины.
Долго ли, коротко они сражались, и Ашурран удалось нанести ему рану в плечо. Одна лапа демона повисла плетью. Повернулся он, чтобы бежать, и Ашурран ударила его мечом в спину, так что лезвие меча вышло из груди. Демон, скуля, рухнул на землю, зажимая рану когтистой лапой. Однако сердце его не было задето, и смерть ему не грозила.
Ашурран занесла клинок, чтобы нанести смертельный удар. Но демон тут снова превратился в прекрасного юношу. Со слезами на глазах принялся он умолять о милосердии.
— Какое может быть милосердие к порождению тьмы! Разве ты пощадил хоть одну из своих жертв?
— Жажда крови для демона непреодолима, особенно после пробуждения. Я не виноват в своих злодеяниях, ибо не сам я выбрал такую долю, а пал жертвой женского бессердечия.
— Что ж, слышала я о юноше Пайцзи, покончившем с собой оттого, что девушка ему отказала. По мне, так он и права не имеет называться мужчиной. Другой бы сумел покорить женщину или взял бы ее силой. Но даже если судьба твоя когда-то была достойна жалости, жалость эту давно смыл поток пролитой тобой крови.
Демон повесил голову, будто бы в искреннем раскаянии.
— Да, я убивал девушек, но перед смертью дарил им такое наслаждение, которого они никогда не знали, и они умирали счастливыми.
— Вчера я видела юношу, оплакивающего свою молодую жену. Чем он хуже тебя, почему ты отнял у него счастье?
Распаляла себя Ашурран гневными речами, но все-таки медлила нанести удар. Демон торопливо сказал:
