Причудливые завихрения гравитации многочисленных спутников, накладываясь на тяготение Сатурна, нет-нет, да и вырывают из кольца горсть-другую каменно-ледяного крошева. Вырывают — и отправляют по замысловато закрученным спиралям орбит вокруг газового гиганта. Если же на пути этого заряда небесной картечи окажется искусственный, сделанный из металла объект, — что ж, законы небесной механики неумолимы, и каждому известно, по какой формуле рассчитывается кинетическая энергия предмета, обладающего массой и движущегося с некоторой скоростью.
Метеоритные атаки на «Лагранж» случались и раньше — всё же, система Сатурна изрядно замусорена, а Энцелад находится достаточно близко к Кольцам, главному источнику этого мусора. На станции к этой угрозе относились весьма серьёзно — недаром на траурной доске возле кают-компании в ряду других фотографий можно усидеть и портреты трёх жертв одного-единственного обломка, пробившего обшивку.
Так что наблюдение за окружающим пространством с целью вовремя заметить очередную порцию камешков и ледышек — и постараться, запустив двигатели «Николы Теслы», увести станцию с его пути. Или, хотя бы, затормозив вращение жилого «бублика», перевести, облачившихся в гермокостюмы людей в секции противоположного от приближающейся угрозы — «подбойного», как выразился один из инженеров, увлекавшихся военно-морской историей — борта.
Но, видимо, на этот раз все, находившиеся на «Лагранже» — включая тех, кому полагалось наблюдать за подобными угрозами, думали только о «Тихо Браге» и «омарах», занятых в разворачивающейся на их глазах операции «Кот Шрёдингера». Трудно упрекать их за это, ведь успех сулил обитателям станции скорое возвращение домой, — но факт остаётся фактом: именно в ту сторону, откуда пришла беда, не была обращена ни ода пара глаз, ни один комплект линз и оптических призм, ни одна радарная антенна. И когда несколько каменных обломков один за другим пробили обшивку станции — это оказалось для её обитателей полнейшей неожиданностью.
Скрежет металла, свист воздуха, вырывающегося из повреждённых отсеков, пульсация аварийных ламп, испуганные крики людей, заглушаемые пронзительным воем, несущимся изо всех динамиков системы внутреннего оповещения — вот чем были наполнены следующие несколько минут на «Лагранже». Потом те, кто уцелел, вступили в борьбу за живучесть — зря, что ли, Леонов изнурял их регулярными учениями и тренировками? — а камни, камешки и пылинки, «промахнувшиеся» мимо станции продолжили свой полёт. К несчастью, на их пути очень скоро — практически мгновенно по космическим меркам, — оказалось другое препятствие, гораздо меньшего размера — но и куда более уязвимое.
Внешняя обшивка, как и внутренние переборки «Тихо Браге» были изготовлены из листов сплава алюминия и магния полуторасантиметровой толщины. Способные держать бронебойные пули винтовочного калибра (тот же сплав шёл на бронекорпуса боевых машин десанта) эти листы несравнимо превосходили по прочности тонкий дюраль кораблей и орбитальных станций «добатутной» эпохи — но не шли ни в какое сравнение со сваренными из толстостенных стальных секций «бубликов» «Лагранжа». Увы, ни катаная сталь, ни особым образом закалённый алюминиево-магниевый сплав не смогли остановить летящих с огромной скоростью посланцев Колец. Кораблю досталось семь попаданий — сначала два одновременно, потом короткая очередь из четырёх и под конец, с одиннадцатисекундным интервалом, ещё один дуплет, пришедшийся в реакторный отсек. И последнее, что успел сделать на пробитом навылет небесными камнями мостике второй пилот «Тихо Браге» — он же первый монгольский космонавт Жугдэрдэмидийн Гуррагча по прозвищу Сансар — это разбить защитное стекло, сорвать предохранительную чеку и рвануть сведёнными предсмертной судорогой руками большую красную рукоять катапультирования реактора.
— … корпус реактора разрушен, пришлось его катапультировать. — звучал в наушниках голос с техасским акцентом.- Среди команды есть жертвы, теряем атмосферу. Корабль не может управляться.
И, после короткой паузы:
— Гнездо — Куликам. — снова заговорил кэп Сернан. — Дерьмо случается, парни. Не тратьте на нас время, безнадёжно. И… постарайтесь выкарабкаться.
Если бы не трагизм ситуации — я бы наверное, рассмеялся, знаменитая фраза Тома Хэнкса из «Форест Гамп» угодила в самое яблочко. Жаль, оценить это кроме меня никто не в состоянии…
Расстояние до гибнущего «Тихо Браге» было совсем небольшим, около двадцати километров. В бинокуляр ясно было видно, как, кувыркаясь, удаляется от корабля чёрная коробочка реакторного отсека, к счастью, в противоположную от нас сторону.
В наушниках зашипело, затрещало, заулюлюкало.
— Всем, кто меня слышит. Говорит станция «Лагранж». Нуждаемся в помощи. Часть жилых секций утратила герметичность. Имеются раненые и погибшие, большинство уцелевших заперлись в загерметезированных каютах. Полностью разрушен повреждён шлюзовой отсек вместе со скафандрами, выйти наружу и заделать пробоины не можем. Всем, кто нас слышит — срочно нуждаемся в помощи!
