Боль в груди проникала в хрупкий, анестетический сон. Всплывала волнами, и оставляла ноющую тяжесть и гадкую сухость во рту. Алекс Фокс снились тошнотворно больные кошмары. Пропитанные чувством тревоги они загоняли её в угол, делая маленькой и беззащитной.
С самого детства, загнанная в амбициозные и глупые догмы отца, носившего военную форму и мудацкие усы. Во сне отец огромным тесаком-кукри рубил её кукол и срезал чудные, неумело заплетенные косички. Алекс плакала, и заходясь в истерике, безуспешно пыталась докричаться до отца. Он лишь слепо отмахивался от осознания того факта, что она родилась девочкой. И имеет право носить глупые девчачьи платьица, и заплетать косички с бантами. Имеет право плакать и обижаться. Имеет…
Ничего она не имеет.
И больше всего она возненавидела свою мать, которой приспичило родить на свет маленькую принцессу. И кому? Бездушному усатому мудаку, готовому сплавить свою родную дочь в армию. Готовому послать её воевать за океан, если потребуется. И для чего? Только лишь для того, чтобы бесконечная династия Фоксов не переставала носить камуфляж.
Алекс кричала и пряталась в шкафу. Отец в комнате разошелся не на шутку. Теперь там бушевал огромный лютый зверь, готовый задать хорошую порку за малейший намек на то, что его ребенок; долгожданное дитя оказалось девочкой.
Дверь шкафа, запертая изнутри, трещала, но держалась. Долго она так не протянет. Алекс понимала это. Она осмотрела шкаф, но кроме пыльных платьев матери в нем ничего не было. Оружия при ней тоже не было.
Очередной удар едва не разломил дверь пополам. Замок натужно зазвенел, но не слетел с креплений. Алекс осмотрела себя, и только сейчас поняла, что выросла. Той маленькой девочки, боящейся лишний раз раскрыть рот при отце, больше нет. Теперь Алекс взрослая, и сама решает свои проблемы. Только вот и с этим у неё не заладилось. Вся дивизия погибла, а она сейчас одна, брошенная очередным мужиком застряла в захолустном городке. На больничном халате, накинутом на голое тело, расплылось алое пятно — прямо под грудью. А на бедрах медленно застывала кровавая корка. И всё это болело.
Нестерпимо.
— Алекс! — Голос шел издалека. При этом он сопровождался грохотом дверей. — Алекс, просыпайся, твою мать!
Всё проваливалось в серую муть. Исчезало. Забывалось. Таяло, оставляя после себя горькое послевкусие.
Просыпаться было тяжело. Словно выныривать с большой глубины после долгого погружения. Свет больно резал глаза, а дышать можно было только с большим трудом.
Мутное пятно перед глазами постепенно приобретало вполне себе четкие очертания небритого лица.
— Алекс, очнись, нам нужно уходить отсюда! — Скотт нетерпеливо тряс её за плечо. Она хотела что-то сказать ему, только сил не хватало. Кислородная маска крепко сидела на лице, мешая сказать хоть что-то. Ну, или послать упрямого гостя куда подальше.
— Мфмм… — Только и смогла произнести Алекс.
— Я не разбираюсь в вашем армейском жаргоне. — Пробубнил Скотт, пытаясь поднять её с койки. Алекс стянула с себя маску-намордник и в нос ей ударил резкий запах этила.
— Тут кто-то спирт разлил? — Спросила она.
— Нет, это от меня. — Сказал Скотт.
— Какого хрена, Скотти? Ты что, без меня пил… Твою мать… — Алекс попыталась встать, но боль в груди едва не парализовала её.
— Так, спокойней, детка! — Скотт придержал её за руку. — Давай только не падай.
— Черт, как оно болит. — Протянула Алекс, откидываясь на койку. — Как долго я тут валялась?
— Пару часов, возможно. — Скотт нервно почесал затылок и глянул на дверь. — Слушай, нужно уходить отсюда.
— Хорошо, Скотти. Я пожалуй, соглашусь с тобой. А где доктор? — Спросила она.
— Я не знаю. — Ответил Скотт. — Я когда пришел сюда, тут как-будто вымерли все.
— Погоди! — Алекс удалось сесть на койке. — Что значит «вымерли»? Не ты же меня оперировал в конце концов? Где врач?
— Я не знаю! — Закричал Скотт. — Я принес тебя сюда, а потом… ушел. — Едва слышно закончил он. — А теперь вернулся и…
Глаза Алекс округлились. Она открыла рот, но потока ругательств, на которые рассчитывал Скотт, не последовало. Как в телевизоре с отключенным звуком.
— Ты что, бросил меня здесь? — Выдала она наконец.
— Нет, я просто…
— Просто, что? Просто оставил с расчётом, на то, что я вряд-ли выживу?
— Ну, нет, но… — Замялся Скотт.
— Ну ты и жопа, Скотт. Натуральный мудак. — Алекс попыталась ударить его рукой, но вышло плохо.
— Уж как вышло. И тем не менее, я вернулся за тобой. И я правда не знаю, куда все подевались. Тут пусто, Соня. Ни души.
— Ладно, я тебе потом наваляю. Как приду в себя. — Сказала Алекс, пытаясь встать с койки. Она аккуратно сползла на пол, держась рукой за поручень. Ноги предательски не слушались, а пол под ногами качался. Скотт попытался ухватить её, но она оттолкнула его в сторону. — Я сама! — Скотт хотел отвернулся, когда понял, что на его подруге из одежды был лишь операционный халат, но не смог.
— Как скажешь, мисс Блейд! — Скотт лишь поднял ладони вверх, отступая на шаг назад.
— Только скажи, где мои вещи? — Спросила она, оглядываясь по сторонам.
