— Подозреваю, что от твоей одежды мало что осталось. — Предположил Скотт.
— Зашибись… — Выдохнула Алекс раздраженно.
— Я тут прихватил твой рюкзак, там кое-чего было. Пришлось, правда, в нем порыться немного. — Скотт сделал, насколько смог, извиняющееся лицо, снимая с плеча рюкзак Алекс. — Там джинсы, вроде твоего размера, и ещё куртка.. — Она нервно вырвала рюкзак из его рук и прижала к груди.
— Ты молодец, Скотти. Только сделай мне маленькое одолжение, о’кей?
— Какое? — Спросил Скотт.
— Подожди меня за дверью, пока я не оденусь?
Ждать пришлось долго. Из палаты доносился шум, шорох каких-то вещей и приглушенные ругательства, вперемешку со стонами. Скотт попытался сосредоточиться хоть на чем-то, пока Алекс одевалась, но мысли убегали из его головы кто куда. В конце концов, он попытался вспомнить, сколько было народу в больнице, когда он только принес раненую Соню. Когда же он вошел в здание во второй раз, то ожидал чего угодно. Только не того, что больница Святого Маркуса встретит его пустотой.
Лампы аварийного света гудели под потолком, а где-то в недрах натужно урчал дизельный генератор. На стойке ресепшена в пепельнице тлела дымящаяся сигарета. В коридоре, словно попавшие в аварию, громоздились, наваленные кучей, каталки. Тут и там по полу валялись папки с документами, распечатки с анализами, и рентгеновские снимки.
— Куда вы, мать вашу, все подевались? — Спросил он у пустого коридора.
Коридор ответил ему миганием ламп, а самая дальняя, возле лестницы наверх, и вовсе потухла. Второй этаж Скотт пропустил, поднявшись сразу на третий. Таблички над дверями не горели, но он и так помнил, где реанимационные палаты. В некоторых, куда он заглядывал, даже лежали люди. Перебинтованные, подключенные к аппаратам жизнеобеспечения, которые изредка сигналили кислотно-зелеными пиктограммами. Некоторые койки пустовали, словно лежавшие на них, внезапно встали, самостоятельно отсоединили капельницы, и ушли. Скотт боялся, что так оно и было.
Он даже заглянул в операционную. На хирургическом столе, под бледными лампами искусственного света, лежала женщина. Кардиограф показывал пищащую ровную нить. Скотт покрылся холодным потом и подошел поближе. Распознать, кто это, было сложно, из-за того, что большая часть лица сгорела. Опаленные волосы и черная вперемешку с красным кожа. Лопнувшие губы, и открытые в немом ужасе глаза. Не она. Скотт выдохнул.
Под ногой хрустнул скальпель. Скотт огляделся, и увидел разбросанные зажимы, окровавленные тампоны и бинты. Он представил себе, как доктора одновременно отрываются от спасения жизни этой женщины, бросают инструменты, и с пустыми глазами, молча уходят. Скотт закрыл несчастной глаза и вышел в коридор.
Соню он нашел в палате интенсивной реанимации. Спящая красавица в синей рубахе. Пульс в норме, грудь вздымается. Живая.
— Давай уходить.
Алекс схватилась за плечо Скотта. Он дернулся, выныривая из задумчивого состояния, и разглядывая её. Джинсы пришлись были великоваты, и несмотря на ремень, норовили сползти вниз. Футболка с рок-н-ролльным логотипом болталась мешком, зато кожаная куртка-косуха сидела замечательно.
— Тебе идет. — Сказал Скотт, улыбаясь.
— Как корове седло. — Пробубнила Алекс. — А куртка весит хренов центнер.
Пока они дошли до первого этажа, Скотт всё больше переживал за её состояние. Дышала она тяжело, а шея покрылась мелким бисером пота. И кожа становилась бледной, почти белой.
— Хреново выглядишь, подруга.
Скотт подхватил её под руку. На удивление она не сопротивлялась, а только тихо что-то сказала. Скотт не расслышал фразу, да и было уже неважно. Сейчас осталось только выйти на улицу, завести байк, и уехать как можно дальше отсюда.
Сумерки на улице стали гуще. Из серых, они превратились почти в черные. Непроглядные. Солнце, светившее где-то очень высоко, ещё пыталось прорезать чернильный мрак, но выходило хреново. Темноту разгонял только свет из больницы, неровным светом ложившийся на лестницу, и таявший на парковочной площадке перед ней.
Алекс, похоже, не удивилась, что Скотт где-то раздобыл мотоцикл. По крайней, мере, не сказала этого вслух. Она лишь равнодушно глянула на двухколесного монстра, и снова отвернулась куда-то в сторону.
Скотт запрыгнул на байк, и попытался его завести. Тот отказывался. После нескольких неудачных попыток, Скотт слез с него, и открыл бензобак. В нос ударил едкий запах топлива.
— Что там такое, Скотт? — Спросила Алекс, шатаясь.
— Не знаю. — Ответил он. — Эта штука не хочет заводиться. Топливо есть…
— Я, конечно, не хочу тебя торопить, но, постарайся, пожалуйста, побыстрее. Или давай уже пешком.
При одной мысли, что придется иди пешком, Скотт напрягся.
— Хрен там! Я тебя заведу, гребаная железяка! — Закричал он.
И пока он снова пытался завести стартер, освещение в больнице начало тускнеть, а через секунду и вовсе пропало, оставив их один на один с темнотой.
