Взгляд Кеслы помутился. Ей казалось, будто темное облако поднимается над пятном, как туман над озером. Изумленные возгласы друзей помогли ей сосредоточиться. Перед ними была не видимость. Что-то вырастало из стекла в тусклой дымке – что-то темное, тайное.
Кесла припомнила недавно увиденную картинку: лунный свет на воде и деревьях, закутанная в черный плащ фигура, приближающаяся к ней…
Именно она и стояла теперь перед девушкой. Полностью появившись в этом мире, существо стало вполне материальным. Но Кесла знала, что именно его она видела во сне.
– На сей раз девочка, – наклоняясь над ней, произнес ядовитый голос из-под капюшона. – Забавно… Неудивительно, что тебе удавалось так долго скрываться.
– Я… – произнесла девушка. – Я не знаю, о чем ты говоришь.
– Конечно, ты не знаешь. – Закутанная фигура выпрямилась. – Это все игры пустыни. Она любит маленькие тайны.
– Кто ты?
Незнакомец сбросил черный капюшон, открыв на удивление красивое лицо, будто вырезанное изо льда самым искусным скульптором, обрамленное белоснежными, как первая пороша, волосами. И только глаза пылали жестоким красным огнем – хотя Кесла знала, что в них больше мороза, чем настоящего горячего пламени.
– Ты забыла старого приятеля? – мягко проворковал призрак. – Разве ты меня не узнаешь?
Она в самом деле узнала лицо из старинных летописей и древних историй. Но как это могло быть? Ведь он давно погиб!
– Ну, давай же. Довольно этих игр. Назови меня, а я назову тебя.
– Ашмара, – прошептала она непослушным языком. – Вампир.
Бескровные губы растянулись в улыбке.
– Неужели, Широн, это было так трудно?
Джоак узнал имена из рассказов Кеслы об Аи’шане. Широн и Ашмара – две противоборствующие стороны, чье магическое сражение расплавило пески неподалеку от Южной стены, превратив их в черное стекло.
Девушка в ужасе смотрела на ледяное существо, укутанное в темный плащ из тумана.
– Как?..
– После нашего давнишнего сражения, – Ашмара взмахнул рукой, – мои кости остались глубоко в озере, которое вы назвали Аи’шан, вплавленными в черное стекло. А когда Тулар захватил Огненный Мастер, мою тень призвали сюда присматривать за василиском. – Белыми пальцами он погладил черные перья чудовищной статуи, а потом вновь повернулся к Кесле. – Но мне кажется, пустыня почувствовала, что я сбежал из ее стеклянной темницы. Она породила новый сон, вдохнула жизнь в новое создание – еще один побег, чтобы дать сражение Тулару.
– Я не понимаю, о чем ты…
Ашмара взмахнул ладонью, и пески под ногами Кеслы потекли, подтягивая ее поближе к вампиру. Джоак попытался удержать девушку, но по привычке потянулся правой рукой, и культя только скользнула по ее плащу. Лишенная возможности бежать, Кесла оказалась перед черным пятном, на котором возвышался Ашмара.
Призрак наклонился, вглядываясь в ее лицо.
– Так ты в самом деле не знаешь, кто ты?
Он выпрямился и громко расхохотался.
Девушка отважно смотрела прямо в лицо вампиру, но видно было, как дрожат ее плечи. Чего она боялась больше: Ашмары или той тайны, которую он собирался раскрыть? Джоаку хотелось защитить Кеслу, но как? Она должна узнать правду. Юноша жалел лишь о том, что сам молчал об этом. Тогда, возможно, слова Ашмары не причинили бы ей столько боли, а вампиру не доставили бы столько наслаждения.
– Ты – дитя пустыни, моя дорогая. – Призрак осклабился. – Широн этого века, вновь рожденный из песков. Ты не что иное, как сон, ставший вещественным. Разумный мираж. – Он указал на песчаные лапы, удерживавшие ее ноги. – По правде говоря, жизни в тебе не больше, чем в моих созданиях.
– Этого не может быть, – покачала головой Кесла.
– Перестань отпираться. Ведь в глубине сердца ты знаешь, что я прав. Я слышу это по твоему голосу.
– Нет… – отшатнулась девушка и обернулась к Джоаку в поисках помощи.
– Он говорит правду, Кес, – потупился юноша. – Шаман Партус узнал об этом, гадая на костях.
Обида и страх читались в ее глазах.
– П-почему?
Юноша знал, что это короткое слово вобрало в себя множество невысказанных вопросов. Почему он не сказал ей? Почему скрывал? Почему вел себя так, будто любит ее, ненастоящую женщину? Ответов у Джоака не было.
Кесла закрыла лицо ладонями и отвернулась.
Тень Ашмары издала злобный смешок.
– Похоже, пустыня остается верна себе. Снова она отправила в бой ребенка. – Изваянная из песка рука выросла из пола, подобрала осколок стеклянного кинжала. – И похоже, пустыне никогда не придумать новых уловок. Мой теперешний каменный василиск сильнее, чем прежний, сделанный из песка. «Ночное стекло» не способно его поразить.
– Если… Если ты в самом деле Ашмара, – Кесла опустила руки, едва сдерживая слезы, – зачем ты это делаешь? Как ты можешь помогать травить пустыню? Пускай ты так же злобен, как и прежде, но это же твой родной дом.
– Ну, прямо эхо. – Призрак поднял голову. – Те же самые слова Широн произносил во время нашей последней встречи, взывая к моему сердцу. – Он засмеялся, мрачно и жестоко. – Мои кости навеки вплавлены в стекло самой пустыней там, где мы бились последний раз. Почему я должен заботиться о ее целостности?
