– Григрел прятаться. – Ворг накрыл голову руками. – Плохое быстро начинаться остановилось. Григрел идти смотреть. – Он сопровождал слова ужимками, выглядывая из-под ладоней. – Григрел идти домой быстро, быстро, быстро. Увидеть… – Он быстро глянул на Элену. – Река течь. Плохо, гореть, плохо. Ходить домой никак.
– Значит, ущелье возникло, когда здешняя земля напала на Стормхейвен, – выпрямилась девушка. – Лава помешала ему вернуться домой.
– Вторая линия защиты, – сказал Эр’рил. – Скрывает то, что здесь находится.
– Врата Вейра, – задумчиво протянула Элена. – Может, ворг знает что-то о мантикоре?
– Спроси его.
Элена кивнула.
– Григрел, ты знаешь о большом черном камне? У него тело, как… как… – она указала на Тол’чака, – как у огра, только с хвостом скорпиона.
Синекожий сморщился, явно не понимая, о чем идет речь.
Элена присела на корточки и вздохнула.
– От воргов всегда вреда больше, чем пользы, – проговорил позади нее Веннар.
– А скорпионы… – Тол’чак повернулся к нему. – Скорпионы водятся в этих землях?
Теперь уже сморщился предводитель д’варфов.
– Нет, по-моему… Думаю, что нет, не водятся.
– Тогда как он может понять, о чем спрашивает Элена?
Огр вышел вперед, вытаскивая из сумки, висящей на бедре, сердце-камень, тускло светившийся при бледном солнце.
Ворг выпучил глаза при виде драгоценности.
Опираясь на д’варфовский молот, Тол’чак наклонился к воргу. Подняв камень так, чтобы свет проходил через него, он спросил:
– Григрел, ты видел что-то похожее на темное существо, которое внутри?
Синекожий его, похоже, не слышал. Перепончатые пальцы сами собой тянулись к драгоценному камню.
– Красивый, блестящий, хороший.
Тол’чак убрал сердце-камень подальше от присосок на пальцах ворга.
– Нет-нет, смотри в середину.
Очень неохотно Григрел опустил руки и вытянул длинную шею. Запрокинув жабообразную голову, он вглядывался в реликвию народа огров.
– Блестящий, хороший…
И вдруг ворг запнулся, издав сдавленный вскрик.
Его взгляд заметался между Тол’чаком и камнем. В глазах, выпученных от ужаса, мелькнуло озарение. Он отпрыгнул и сжался в комочек. Двумя руками он отталкивал от себя нечто незримое.
– Плохой, плохой, мерзкий, плохой…
– Он знает. – Элена обернулась к Тол’чаку.
Тот кивнул и пристально посмотрел на скорчившегося ворга.
– Где, Григрел? Где это мерзкое плохое место?
– Нет, нет, нет. – Синекожий спрятал лицо в ладонях и упал ничком на камни. – Плохой идти нельзя. Мерзкая черная тьма плохо.
Элена протянула руку и ласково коснулась дрожащего плеча.
– Пожалуйста, Григрел, скажи нам.
Ворг поднял синеватую руку. Обернувшись, чтобы проследить, куда он указывает, Тол’чак увидел все ту же остроконечную гору, о которой рассказывал Магнам.
– Ги’холлманти, – пробормотал он.
Услышав это, ворг забился в судорогах, будто пытаясь зарыться в скалу.
– Он знает старинное название наших рудников, – нахмурился Магнам.
– Большое зло способно пережить века. – Тол’чак покрепче сжал сердце-камень.
– По крайней мере, – Эр’рил повернулся к внушающей страх горе, – это подтверждает, что врата мантикоры здесь.
– Ты можешь провести нас туда? – обратилась Элена к жабообразному существу.
– Никто не ходить, – пропищал ворг. – Плохой, мерзкий.
– Ну пожалуйста, – прошептала ведьма.
Григрел только дрожал и корчился.
Мама Фреда протиснулась мимо Тол’чака.
– Может, предложить ему обмен? – сказала она. – Воргам, кажется, нравится торговля.
– Мой кинжал, – приказала Элена Джеррику.
Элв’ин кивнул и вложил рукоять в протянутую руку. Девушка показала кинжал существу. Покрутила его туда-сюда, чтобы скудный солнечный свет заиграл на клинке.
– Григрел…
Ворг завороженно следил за блестящим лезвием. Он уже выпрямился и сел.
– Сверкающий, хороший… – Его пальцы потянулись к кинжалу.
– Да. И он может стать твоим, если ты проведешь нас к плохому мерзкому месту. Покажи нам, где находится ночной камень.
– Никто не идти! – Григрел отдернул руку.
– Кажется, кинжал его не прельщает, – сурово произнес Эр’рил, погладив эфес вложенного в ножны меча. – Но у меня есть полоса доброй стали, которая может принудить его быть сговорчивее.
– Не надо никого принуждать, – возразила Элена. – Мы не имеем права. – Она вздохнула и нахмурилась.
И тут Тол’чаку пришла в голову мысль. Он поравнялся с ведьмой и протянул воргу сердце народа огров. Преломляя солнечные лучи, камень алел рубиновым светом.
– Григрел, покажи нам путь в плохое мерзкое место. Тебе не нужно будет идти туда самому. Просто покажи дорогу, и я отдам тебе этот камень.
Ворг поднял голову, его желтые глаза впились в сердце-камень. Он облизнулся.
– Блестящий, яркий… Прибегут много самок.
– Ого! – воскликнул Магнам. – Теперь понятно, почему он так любит все блестящее.
– Показать? – Григрел смотрел на Тол’чака. – Никак не ходить.
– Да, только показать, где это находится.
Ворг потянулся к камню, дрожа от вожделения. Один глаз его сузился. Казалось, синекожий не может решиться.
Тол’чак начал засовывать самоцвет обратно в сумку, но Григрел стремительно выбросил вперед руку, пальцы с присосками намертво вцепились в блестящую поверхность.
