— Я прибежала к тебе, позабыв обо всем на свете! Разве ты не понимаешь, что я подвергла себя ужасной опасности?! Ведь меня заточат в монастырь, если кто-нибудь об этом узнает! — Паг не мог не отметить про себя, что принцесса не соизволила даже единым словом упомянуть о куда более грозной опасности, которой из-за ее нелепого каприза подвергался он. — Все крайдийские мальчишки, — чуть не плача, продолжала Каролина, — а также взрослые мужчины, представляющие цвет аристократии нашего Королевства, из кожи вон лезут, чтобы завоевать мое расположение. А ты смеешь вести себя со мной, как с последней служанкой, с которой можно позабавиться от скуки и бросить ее, когда надоест!
Выслушивая гневную речь Каролины, Паг мало-помалу обрел былую ясность мысли и способность рассуждать здраво. Этому немало способствовало и то, что в словах принцессы, в ее позе и звуках ее голоса чувствовалась некоторая наигранность. Она явно любовалась собой — своей смелостью, своей безоглядной готовностью ради минутной прихоти рисковать собственной свободой и… его жизнью.
— Каролина, погодите! — взмолился он. — Дайте мне немного подумать… Я должен собраться с мыслями, чтобы ответить вам…
— Разве у тебя было мало времени, чтобы все обдумать?! — возмутилась принцесса. — Долгие недели… Да что там недели — месяцы…
Но Паг не дал ей договорить:
— Прошу вас, сядьте! Нам необходимо объясниться.
Поколебавшись, Каролина опустилась на постель Пага, на то самое место подле него, с которого она вскочила несколько минут назад. Чтобы придать своим словам больше теплоты и доверительности, он непринужденным, дружеским жестом положил ладони на ее маленькие ручки, и внезапно тело его напряглось, пронзенное мучительно острым ощущением ее близости. Он чувствовал тепло ее тела, вдыхал пьянящий запах ее волос и нежной кожи, и ему пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не поддаться искушению и вернуться к начатому разговору.
— Каролина, вы мне нравитесь, — сказал он, проглотив комок в горле. — Даже очень. Порой мне начинает казаться, что я люблю вас нисколько не меньше, чем Роланд, но зачастую в вашем присутствии я испытываю растерянность и смущение. В этом вся беда: мне трудно разобраться в собственных чувствах, понять, радует ли меня ваше… внимание или страшит…
Ясные глаза принцессы сузились. Она явно ждала от него совсем иных слов.
— Не понимаю, что ты хочешь этим сказать, — процедила она язвительно: — Никогда еще не встречала мальчишки, которого заботили бы такие вопросы!
Паг выдавил из себя улыбку.
— Видите ли, ваше высочество, чародеи думают и чувствуют иначе, чем все остальные. И мы поневоле должны доискиваться объяснений многому из того, что кажется непосвященным людям совершенно ясным. — Каролина вскинула голову, и в глазах ее блеснул огонек интереса. Ободренный этим, Паг продолжал: — Передо мной два пути, и я не знаю, какой из них мне избрать. Возможно, я так и не стану настоящим чародеем, ведь учение дается мне с таким трудом, хотя мастер Кулган не жалеет для меня ни сил, ни времени. Поверьте, я вовсе не избегаю вас! Просто мне приходится все свое время посвящать занятиям.
Видя, что слова его не находят должного отклика в душе Каролины, он решил переменить тактику.
— И выходит, что мне совершенно некогда даже помыслить об управлении землями, полученными в дар от вашего отца. Возможно, когда-нибудь я займусь этим и стану совмещать службу при дворе с заботами о своих крестьянах и арендаторах, но сперва я должен убедиться, что чародея из меня не выйдет. Понимаете, Каролина, я считаю это своим первейшим долгом по отношению не только к Кулгану, но и к самому себе. Я не смею покинуть его. — Он вздохнул и вполголоса добавил: — Разве что мастер сам прогонит меня, отчаявшись добиться от меня толку!
Паг умолк и с тревогой вгляделся в лицо принцессы. В ее ясных глазах читался невысказанный вопрос, и он торопливо добавил:
— Чародеи ведь не пользуются почетом в нашем Королевстве! Вот если бы я стал мастером… — Он усмехнулся, ясно давая понять, что нисколько не верит в такую возможность. — Но даже в этом случае… Каролина, разве согласились бы вы стать женой чародея, пусть даже придворного?!
Она, смеясь, помотала головой и столь же неожиданно, как и прежде, прижалась своими нежными, теплыми губами к его губам. Лицо Пага побагровело, по всему его телу пошли мурашки. Он уже готов был заключить ее в объятия, но Каролина резко отстранилась и пробормотала:
— Бедняжка Паг! — Ее нежный, с легкой хрипотцой голос зазвучал в его ушах сладкой музыкой. — Ведь тебе это вовсе ни к чему. Я имею в виду, учиться ремеслу чародея. У тебя уже теперь есть земли и титул, а папа, когда придет срок, одарит тебя еще щедрее!
Паг помотал головой:
