— Боюсь, я не сумел толково объяснить вам, что меня заботит. Понимаете, Каролина, вопрос не в том, чего я хочу или не хочу, а совсем в другом. Я обязан выполнить свой долг. Возможно, я мало преуспел в учении потому лишь, что не был достаточно усерден, не посвятил избранному ремеслу всего себя без остатка. Вы ведь не хуже моего знаете, что Кулган не так уж и нуждался в ученике, когда взял меня к себе. Он сделал это из сострадания. Что бы ни говорили мой учитель и отец Тулли, я вовсе не уверен в своей одаренности, но чувство долга не позволяет мне бросить занятия, пока есть хоть какая-то надежда, что рано или поздно я выучусь ремеслу. — Он перевел дыхание и взглянул на принцессу с глубокой грустью. — Вот и выходит, что я не могу распоряжаться собой. Мне недосуг ни управлять своим имением, ни… встречаться с вами так часто, как мне бы этого хотелось.
Каролина закусила губу. Голова ее поникла.
— Я не хочу быть тебе обузой, Паг, — прошептала она. От жалости к ней, от мучительного желания сжать ее в объятиях у Пага помутилось в голове. Ему хотелось привлечь ее к себе, сказать ей, что все у них будет хорошо, но он понимал, что стоило ему дать волю своему порыву, и ситуация мгновенно вышла бы из-под его контроля.
Паг чувствовал, что еще мгновение, и он не в силах будет противиться обуревавшей его страсти. Он безуспешно пытался вспомнить хоть какой-либо из приемов сосредоточения, концентрации и переключения внимания, которым обучил его Кулган, но внезапно ясно увидел перед собой искаженное ненавистью лицо герцога Боуррика, а затем — виселицу и рядом с ней крайдийского палача в красном капюшоне с прорезями для глаз. Это видение мгновенно отрезвило его. Он почувствовал себя так, словно его окатили ледяной водой. Паг поежился и отер пот со лба.
— Каролина, я люблю вас… Даже очень. — Она вскинула на него свои ясные глаза. — Но по-своему, — поспешно добавил он. — И твердо знаю, что прежде всего должен решить, кто я, на что я гожусь, а потом уже думать обо всем остальном.
Принцесса прижалась спиной к холодной каменной стене каморки. Она склонила голову набок, обдумывая слова Пага. Он был рад происшедшей в ней перемене. Каролина, привыкшая капризно требовать всего, чего ни пожелает, теперь готова была признать его правоту. Она вникала в смысл сказанного им, заранее соглашаясь с его доводами.
— Я не могу поступить иначе, чтобы потом не корить себя или что еще хуже — вас за необдуманное решение, — мягко, проникновенно проговорил он. — Ведь и вы не пожелали бы этого, Каролина?
Помолчав, она прошептала:
— Нет. Я не хочу, чтобы ты по моей вине ошибся в своем выборе, Паг. Ты сам должен принять решение. — Она вздохнула. — И сам отвечать за него.
Напряжение, владевшее обоими, внезапно рассеялось без следа.
Каролина поежилась от холода и обхватила себя за плечи.
— Я понимаю тебя, Паг, — с вымученной улыбкой проговорила она. — Наверное, я полюбила тебя именно за то, что ты правдив и прямодушен со всеми, даже со мной. Другие только и умеют что льстить да угодничать. — Она вздохнула. — Ты стараешься быть честным прежде всего по отношению к самому себе.
— И к вам, Каролина! — воскликнул Паг, видя, что глаза ее подернулись слезами. — А это так нелегко! Пожалуйста, поверьте мне! Ведь мне гораздо легче было бы солгать вам!
Каролина смахнула слезинки, катившиеся по ее щекам, и негромко засмеялась:
— Бедняжка Паг! Я вконец смутила и расстроила тебя!
Паг виновато улыбнулся и кивнул. Он был счастлив, что Каролина чутко уловила его настроение, что она больше не пыталась подчинить его волю своей. Он не мог бы рассчитывать на более благоприятный итог этого объяснения. И все же где-то в самых потаенных глубинах его души гнездились сожаление и грусть.
— Нам не о чем горевать, Каролина, — прошептал он. — Вовсе не о чем! -Кончиками пальцев он нежно провел по ее лицу. — У нас ведь еще много времени впереди. Нам не грозит разлука!
Каролина покачала головой:
— Ты скоро уедешь из Крайди вместе с моим отцом!
— Но ведь я вернусь и останусь здесь на долгие-долгие годы, если не навсегда! — Он коснулся губами ее щеки и с деланной беззаботностью проговорил: — Я смогу официально вступить в права владения своими землями только через три года. Но возможно, что ваш отец даже и тогда не согласится расстаться с вами. — Он криво улыбнулся. — Как знать, быть может, и ваше отношение ко мне переменится настолько, что вы тогда и слышать обо мне не захотите!
Каролина обняла его и прижалась щекой к его плечу:
— Никогда! Слышишь, Паг? Я никогда не стану любить никого на свете, кроме тебя! — Тело Пага напряглось. Щекочущий холодок пробежал по его коже. Аромат, исходивший от волос Каролины, кружил ему голову. — Я не могу выразить словами, как я люблю тебя, Паг! — шептала Каролина. — Ты — единственный, кто сумел понять меня. Ты такой умный и добрый, Паг! И такой отважный!
