Шкафчик все так же стоял в углу, дверца его все так же была слегка приоткрыта, но от аккуратно уложенного Мэннингом халата не осталось и следа.
— Это краска, — сонно пояснил Гэллоуэй. — А может, обработка. Я подверг его гамма-облучению. Впрочем, он все равно никуда не годится.
Вэннинг подошел ближе и придвинул лампу. Шкафчик не был пуст. Хотя халата там действительно больше не было. Там вообще ничего не было, кроме крошечного бледно-зеленого шарика.
— Он что, растворяет вещи? — глаза юриста поползли на лоб.
— Угу. Вытащи его.
Сунуть руку внутрь Вэннинг не отважился. Вместо этого он вооружился длинными щипцами и выкатил ими шарик. Это оказалось... В глазах у Вэннинга зарябило — шарик менял форму, размер, цвет, растекаясь в неправильных очертаний пятно. Щипцы вдруг потяжелели.
Неудивительно — на них висел тот самый халат.
— Во-во, такие штуки он и откалывает, — отсутствующе заметил Гэллоуэй. — Как-то это, наверно, объясняется. Я помещаю предметы в шкафчик, и они уменьшаются. Вытаскиваю их обратно, и они опять становятся большими. Думаю, я смогу продать это какому-нибудь фокуснику, — добавил с сомнением.
Вэннинг присел, поглаживая халат и внимательно разглядывая творение физика. Это был продолговатый металлический шкафчик, иссиня-черный снаружи и покрытый изнутри блеклыми серыми полосами.
— И как ты это сделал?
— Понятия не имею. Просто занимался всякой ерундой... — Гэллоуэй приложился к стакану. — Здесь что-то связанное с другими измерениями. Моя обработка могла изменить пространственно-временные отношения внутри ящика. Если б я еще знал, что это такое... — пробормотал он в пустоту. — Иногда меня пугают слова.
— Ты считаешь, что внутри он больше, чем снаружи? — спросил Вэннинг, чтобы хоть что-нибудь спросить.
— Парадокс! Изумительнейший парадокс! Я предполагаю, что внутренность этого шкафа вообще существует в ином пространственно-временном континууме. Попробуй-ка запихнуть сюда вон тот верстак, сам убедишься. — При этом Гэллоуэй не сделал ни малейшего движения, чтобы встать, ограничившись тем, что ткнул пальцем в объект эксперимента.
— Но ведь он больше шкафа!
— Ничего. Запихивай его помаленьку. Сперва тот угол, потом этот. Давай-давай!
Несмотря на малый рост, Вэннинг был довольно крепкого сложения. Некоторое время он отчаянно сражался с верстаком.
— Опусти ящик, — посочувствовал Гэллоуэй. — Легче будет.
— Я... Ух!.. Порядок. И что теперь?
— Теперь загоняй верстак сверху.
Вэннинг покосился на приятеля, с трудом заставив себя подчиниться. Дураку же ясно, верстак в шкафу не поместится. Один угол вошел, и всё. Однако верстак странным образом сохранял равновесие.
— Ну и?..
— Жди.
Верстак зашевелился. Вэннинг с отвисшей челюстью следил, как он начал вползать внутрь ящика. Движение было плавным, как у легкого предмета, погружающегося в воду. Верстак не засосало — он просто растворился. Его часть вне ящика не изменилась, но когда дело дошло до нее, исчезла и она.
Вэннинг подался вперед. Расплывающееся пятно резало ему глаза. Оно меняло форму, сжималось, пока не стало чем-то вроде неправильной пирамидки темно-багрового оттенка.
В самом широком месте в ней не было и четырех дюймов.
— Не верю, — выдохнул Вэннинг.
Гэллоуэй хмыкнул:
— Как заметил своему младшему офицеру герцог Веллингтон: «Это была чертовски маленькая бутылка, сэр!»
— Минуточку! Черт побери, как я смог засунуть восьмифутовый верстак в пятифутовый ящик?!
— По Ньютону, — отозвался Гэллоуэй. — Сила тяжести. Наполни водой пробирку, я объясню.
— Наполнил. Что дальше?
— Доверху наполнил? О’кей. Теперь возьми несколько кусков сахара вон в том ящичке с надписью «предохранители». Положи сахар на край пробирки, чтобы он краешком касался воды.
Вэннинг исполнил все в точности.
— Ну и что ты видишь?
— Ничего. Сахар намокает и растворяется.
— Вот оно и есть, — объявил Гэллоуэй.
Вэннинг тупо уставился на пробирку. Сахар медленно растворялся и исчезал. Через минуту его уже не было.
— Воздух и вода — разные физические состояния. В воздухе кусок сахара существует как кусок сахара. В воде — только как раствор. Край этого куска, смоченный водой, подчиняется условиям воды. Таким образом, он изменяется физически, а не химически. Все остальное делает сила тяжести.
— А попроще ты можешь?
— Аналогия достаточно проста. Вода — это особое состояние внутри ящика. Сахар — наш с тобой верстак. Смотри! Сахар впитал воду, и сила тяжести втянула растворяющийся кусок в пробирку. Теперь ясно?
— Кажется, да. Верстак впитал в себя... эээ... состояние внутри ящика, так? Это и сжало его?
— Да, только не in toto, a in partis[3]. По частям. Ты ведь можешь постепенно засунуть человека в маленький бак с серной кислотой?
Вэннинг поспешил сменить тему:
— А ты можешь достать верстак обратно?
— Сделай это сам. Просто протяни руку и вытащи.
— Протяни руку? Я не хочу, чтобы она растворилась!
— Ничего с твоей рукой не сделается. Действие не мгновенное. Сам же видел. Изменение происходит спустя несколько минут. Смотри!
Гэллоуэй наконец-то поднялся, оглядел лабораторию и, подобрав пустую бутыль, небрежно забросил ее в шкафчик.
