— Я сошлюсь на дело «Денджерфилд против «Аустро продактс», Калифорния, 1963 год. Закон гласит, что сомнения истолковываются в пользу обвиняемого. Мои объяснения просты — вычислитель Педерсона, регистрировавший облигации, мог ошибиться. А если так, то облигации не существовали и мой подзащитный невиновен.
— Продолжайте, — прорычал судья, сожалея только что он не Джеффрис и не может немедленно отправить всю эту компанию на виселицу. Юриспруденция должна опираться на истину, а не выглядеть игрой в трехмерные шахматы. Но проклятая цивилизация все запутала и в экономике, и в праве. Было уже очевидным, что Вэннинг выиграет дело.
И он выиграл. Суд был вынужден признать правоту защиты. Последним отчаянным усилием Хаттон потребовал применения скопа, но его протест был отклонен, Вэннинг подмигнул своему оппоненту и закрыл портфель.
Дело было сделано.
Вэннинг вернулся к себе в офис. В половине пятого начались неприятности. Едва секретарша успела доложить о приходе мистера Маккилсона, как, оттолкнув ее, в кабинет ворвался худой темноволосый мужчина с огромным замшевым саквояжем.
— Вэннинг! Нам надо поговорить.
Глаза адвоката вспыхнули. Кивком головы выслав секретаршу и дождавшись, пока за ней закроется дверь, он произнес со сдерживаемым бешенством:
— Какой черт тебя сюда принес? Я же велел тебе держаться от меня подальше. Что в саквояже?
— Облигации, — голос Маккилсона дрожал. — Все вышло как-то не так...
— Кретин! Идиот! Притащить сюда облигации...
Вэннинг метнулся к двери и старательно запер ее на ключ.
— Стоит Хаттону заполучить эти бумаги, как ты мигом окажешься за решеткой, а меня лишат адвокатского диплома. Убери их отсюда.
— Послушай... Я понес облигации в Финансовое объединение, как ты мне и сказал, но... там меня поджидал полицейский. Я чуть не влип. Если бы он схватил меня.
Вэннинг удрученно вздохнул:
— Ты же должен был два месяца держать их в камере хранения в подземке!
Маккилсон вытащил из кармана газету.
— Правительство приостанавливает все операции по акциям и облигациям компаний, связанных с рудными разработками. Через неделю все это вступит в силу. Я не мог ждать — деньги будут заморожены черт знает на какой срок!..
— Покажи-ка мне эту газету! — Вэннинг просмотрел листок и негромко выругался. — Где ты ее взял?
— Купил у мальчишки возле ворот тюрьмы. Хотел проверить биржевые котировки.
— Ага. Понимаю. А тебе не пришло в голову, что газетка может быть фальшивой?
— Фальшивой?! — У Маккилсона отвисла челюсть.
— Вот именно. Хаттон предвидел, чем кончится процесс, и заготовил этот листок заранее. А ты попался. Вывел полицию прямо на улики и поставил меня в идиотское положение.
— Н-но...
Вэннинг скривился:
— А как ты думаешь, почему ты увидел того полицейского в Финансовом объединении? Они могли взять тебя в любой момент, но им захотелось загнать тебя ко мне в офис, чтобы поймать нас обоих на один крючок. Тебя — в тюрьму, меня — вон из адвокатов. О, черт!
Маккилсон кусал губы:
— Может, мне выйти через черный ход?
— Через полицейский кордон, который тебя уже поджидает? Силы небесные! Не будь идиотом!
— А ты не спрячешь облигации?
— Куда? Они обшарят контору рентгеном. Нет, я... — Вэннинг запнулся. — Спрятать, ты говоришь... Спрятать... — Он повернулся к селектору: —Мисс Хартон? У меня совещание. Ни с кем меня не соединяйте. А если вам предъявят ордер на обыск, требуйте подтверждения от Главного полицейского управления. Ясно? О’кей!
На лице Маккилсона изобразилась надежда:
— Все в порядке?..
— Заткнись! — рявкнул Вэннинг. — Жди меня здесь. Я сейчас.
Он исчез в боковой двери и через минуту вернулся, согнувшись под металлическим ящиком.
— Помоги мне... Ух... Сюда. В этот угол. А теперь убирайся к черту.
— Но...
— И побыстрее, — добавил Вэннинг. — Я знаю что делаю. Только помалкивай. Тебя, конечно, арестуют, но без улик долго не продержат. Увидимся, когда выпустят.
Без лишних церемоний он подвел обалдевшего Маккилсона к двери и выставил его вон. Потом вернулся к шкафчику и заглянул туда.
Пусто. Абсолютно пусто.
Замшевый саквояж...
Поднатужась, Вэннинг всунул его внутрь. Это оказалось непросто — саквояж был больше шкафчика. Вэннинг успокоился только когда увидел, что саквояж съеживается, меняя цвет и форму, пока в конце концов не стал напоминать миниатюрное продолговатое яйцо цвета медной центовой монеты.
— Ну-ну, — пробормотал Вэннинг.
Он пригляделся. Внутри шкафчика что-то шевелилось. Несуразное крохотное создание дюймов четырех в высоту. Это было потрясающее нечто, сплошь состоящее из углов и граней, ярко-зелёное и явно живое.
В дверь постучали.
Существо засуетилось вокруг медного яйца. Оно как муравей пыталось поднять его и оттащить в сторону. Вконец ошалевший Вэннинг запустил руку в ящик. Порождение четвертого измерения хотело было увильнуть, но ему не хватило расторопности. Вэннинг пошарил рукой и почувствовал, как что-то извивается у него на ладони. Он сжал кулак.
Шевеление прекратилось. Он отбросил мертвое созданьице и быстро отдернул руку.
Дверь трещала под ударами. Вэннинг закрыл шкафчик и обернулся:
— Минуточку.
— Ломайте, — скомандовал кто-то.
