— Подожди, пока я не получу по облигациям.
— Я возьму облигации. Ровно половину, как договаривались.
Вэннинг прищурился:
— И попадешь прямо в руки полиции. Уж в этом можешь не сомневаться.
Но Маккилсон совсем обезумел:
— Да, я сделал ошибку! Но на этот раз нет, я сыграю чисто.
— Ты сыграешь чисто, если подождешь.
На крыше в вертолете меня ждет приятель. Я поднимусь, суну ему облигации, а потом выйду как ни в чем не бывало. Полиция ничего не найдет.
— Я же сказал — нет, — повторил Вэннинг. — Все это слишком опасно.
— Хранить их у тебя еще опаснее. Если они обнаружат тайник...
— Ничего они не обнаружат.
— Где ты их спрятал?
— Это мое дело.
Маккилсон задергался:
— Возможно, но они все равно где-то здесь. До прихода полицейских тебе просто некуда было их сплавить. Не надо больше играть с судьбой. Они проверяли рентгеном?
— Да.
— Я слышал, Хаттон с целой кучей экспертов изучает чертежи здания. Вот увидишь, они найдут твой сейф. Я хочу опередить их...
Вэннинг развел руками:
— Ты психопат. Я ведь кое-что для тебя сделал, правда? А ты чуть все не испортил.
Маккилсон тупо грыз ноготь.
— Проклятье! Я сижу как на вулкане, а подо мной термиты. И не стану дожидаться, пока они доберутся до облигаций. А в Южной Америке полиция меня не достанет.
— Тебе придется подождать, — отрубил Вэннинг. — Это твой самый верный шанс.
В руке Маккилсона неожиданно возник пистолет.
— Ты отдашь мне половину облигаций прямо сейчас! Я ни на грош тебе не верю. Ты собираешься меня надуть... Ни черта, гони облигации!
— Нет, — сказал Вэннинг.
— Я не шучу.
— Знаю, что не шутишь. Но не могу достать облигации.
— Почему это?
— Слышал когда-нибудь о ящике времени? — осторожно осведомился Вэннинг, не сводя глаз с пистолета. — Ты прав, я поместил саквояж в потайной сейф, который не смогу открыть, пока не пройдет определенное время.
— Гм-м, — задумался Маккилсон. — И когда...
— Завтра.
— То есть завтра я смогу забрать свои облигации?
— Если ты так хочешь. Но я советовал бы изменить решение. Это будет для тебя безопаснее.
Вместо ответа Маккилсон молча ухмыльнулся и вышел. Вэннинг сидел неподвижно. Впервые он был по-настоящему напуган. Чего доброго этот маниакально-депрессивный тип действительно его застрелит. Терять тому нечего. В любом случае осторожность не помешает.
Вэннинг снова попытался связаться с Гэллоуэем и в который раз осторожно заглянул в шкафчик. Тот был пуст.
До Гэллоуэя Вэннинг добрался к вечеру. Приятель был утомлен и к тому же успел не раз приложиться к коктейлю. Он раздраженно кивнул на стол, заваленный обрывками бумаги:
— По твоей милости у меня голова разболелась. Знай я заранее принцип действия этой штуковины — близко бы к ней не сунулся. Да сядь же ты, выпей. Пятьдесят кредитов принес?
Вэннинг молча передал купюры. Гэллоуэй засунул их в «Монстра».
— Отлично. Теперь... — Он развалился на тахте. — Теперь приступим. Дело стоит пятидесяти кредитов.
— Я получу обратно саквояж?
— Нет, — спокойно заявил Гэллоуэй. — Во всяком случае, я не вижу, как это сделать. Сейчас твой саквояж в другом пространственно-временном секторе.
— Да что все это значит?
— Это значит, что ящик действует наподобие телескопа. Только предмет попросту не виден. Я думаю, в ящике есть окно. Ты можешь и заглянуть в него, и проникнуть. Это окно в настоящее плюс икс.
Вэннинг нахмурился:
— Ты так ничего и не сказал.
— Пока все, что я имею, — теория. Боюсь, до практики и не дойдет. Взгляни. Раньше я ошибался. Предметы, впадавшие в ящик, не оказывались в другом пространстве, поскольку пространство везде постоянно. Я имею в виду, что они не должны были уменьшаться. Размер остался размером — перенос однодюймового кубика отсюда на Марс не сделает его ни больше, ни меньше.
— А разная плотность среды? Разве она не раздавит кубик?
— Безусловно. И он останется раздавленным. Он не вернется к прежним размерам и форме, когда будет изъят из ящика. Икс плюс игрек никогда не равняются икс-игрек. Но икс времени игрек...
— Ну?
— Это игра слов, — резко оборвал Гэллоуэй, не пожелав углубляться в детали. — Предметы, которые попадали в ящик, перемещались во времени. Их временный отношения оставались постоянными, а вот пространственные — нет. Два предмета не могут занимать одну и ту же точку в пространстве одновременно. Эрго, твой чемодан переместился в другое время — настоящее плюс икс. А что представляет собой икс — понятия не имею. Хотя могу предположить, несколько миллионов лет.
Вэннинг был ошеломлен.
— Так саквояж от нас в миллионе лет?
— Не знаю уж, насколько он действительно далеко от нас, но я бы предположил, что очень. Мне не хватает данных, чтобы вывести это уравнение. Я пользовался индуктивным методом, и результаты чертовски странные. Эйнштейн был бы в восторге: моя теория доказывает, что Вселенная расширяется и сжимается одновременно.
— Какое это имеет отношение к...
