Лена заставляет куриц кататься с ней на санках, скачет верхом на коровах, говорит «бе-е» лошадям и прячет котят в грязное белье, чтобы напугать свою маму. Но интересное дело – я не знаю ни одного зверя, который бы не обожал Лену.
– Лена на тренировке, – пробубнил я и сглотнул угрызение совести.
А Лена и правда была на тренировке. И ушла с головой в футбольные страсти, так что, когда я зашел к ней вечером, она все еще кипела злобой.
– Я ненавижу поля с гравием! – вопила она.
Она сидела на кухонном столе, уже чистая и распаренная после душа. Исак промывал ей сбитые коленки и терпеливо слушал ее вопли.
– Почему в нашей идиотской деревне не сделают поля с искусственной травой, как в любом нормальном месте? Ай!
Я присел на стул и очень осторожно спросил, как прошла тренировка.
Лена фыркнула.
– Мерзкие парни, мерзкий тренер, мерзкий гравий. А ты что делал?
Я рассказал, что отнес овцам лизунец, но промолчал об остальном. Что ходили мы вместе с Биргиттой и что потом меня пригласили поужинать с ними и накормили жареными лисичками с хлебом на кислой закваске. И что ничего вкуснее я в своей жизни не пробовал. И хотя теперь мне чуточку страшно умереть от цирроза печени, но игра стоила свеч.
– Каждая группа выберет книгу, – сказала Эллисив и обвела взглядом класс, – и сделает доклад о ней и об авторе.
На душе стало неприятно, будто туда камень положили. Хуже нет, чем выступать перед всем классом.
– С твоей светлой головой тебе-то чего бояться? – не понимает Лена.
Это она за бабой-тетей повторяет, та всегда говорила: «С твоей светлой головой, Трилле, ты далеко пойдешь, станешь знаменитостью».
Лену одаренной сроду никто не называл. Отлично она выступает только на физкультуре и на перемене. Все остальные школьные предметы, по мнению Лены, просто никому не нужная ерунда. Хуже всего дела у нее с математикой. По крайней мере половину уроков математики она проводит на индивидуальных занятиях, их с Андреасом учит отдельный учитель. Лена устала объяснять Ильве и Эллисив, что заставлять хорошего занятого человека учить ее математике таким образом – бессмысленная трата времени и сил. Она будет вратарем и спокойненько обойдется без неравенств и уравнений. Но нет. Ильва и Эллисив твердо решили, что Лена освоит математику, как все остальные люди. Что их так беспокоит, мне непонятно. Лена не пропадет.
Я скорбно уперся лбом в парту и посмотрел на свои мокрые кроссовки.
– Вы будете работать в группах, – долетел до меня голос Эллисив, и я покрепче зажмурился, потому что если я попаду в группу с Туре и Каем-Томми, то лучше мне сгинуть в море.
– Трилле, Лена и Биргитта, вы идете в библиотеку.
Сердце выпрыгнуло из груди. Как во сне, собрал я свои книжки.
– Команда девочек, на выход! – шепотом пошутил Кай-Томми, когда я проходил мимо.
Туре и еще несколько ребят ухмыльнулись, но я сделал вид, что ничего не слышал. Их-то не определили в одну группу с Биргиттой.
Библиотека в школе не очень большая. Я хожу сюда иногда по вечерам и почти все уже перечитал.
Лена улеглась на диванчик и громко стукнула подошвой о подошву. Мы с Биргиттой сели на стулья и разложили тетрадки по столу. Впервые мы собрались втроем со дня плотокрушения.
– Так, книгу выбрали: «Эмиль из Лённеберги». У меня кино есть, на диске, – сказала Лена уверенно.
– Не слишком она детская? – я прокашлялся.
– Нет, – отрезала Лена. – Зато как раз короткая.
Я взглянул на Биргитту. На уроках она почти ничего не говорит, но сейчас как будто хотела включиться в разговор.
– Да, давайте возьмем эту книгу, – сказала Биргитта.
В детстве она читала Астрид Линдгрен по-голландски. А это хороший способ учить норвежский – читать книгу, которую знаешь. К тому же в четвертом классе она уже делала доклад о Линдгрен. Мы ведь можем говорить и о других ее книгах?
– Сколько угодно, но мне оставьте «Эмиля»…
– Потому что у тебя есть кино на диске, – подхватил я.
В будни мы с Леной приходим домой самыми первыми. И для начала обшариваем все шкафы в обоих домах – ищем, чем поживиться, чтобы дожить до обеда. Папа даже стал прятать свое любимое печенье в ящик с носками у себя в спальне. Но сегодня в кухне на столе стояла ваза с подвядшим виноградом, и мы сели здесь.
– Ну и беспорядок, – вздохнула Лена, складывая стопкой газеты, под которыми, оказывается, лежал планшет. – У вас теперь все время так?
Я оглядел кухню. Действительно, кругом ужасный беспорядок.
– Ты думаешь, Кари нанималась в домработницы, убирать грязь за всеми вами? Ей перестройки хватает выше крыши. Я у Исака спросила.
Я хотел уж было напомнить Лене, что только вчера отволок овцам на гору десять кило соли, но передумал. Открыл посудомойку и стал ее разбирать. Через час придет Биргитта, она обещала сразу после обеда. К ее приходу надо навести чистоту!
– Да чего долго думать, – пожала плечами Лена, – снять кино про Эмиля, и дело с концом. Эллисив от восторга потеряет голову, и тебе тогда не придется выступать.
