И в эту самую секунду к нам подрулила Биргитта. Я едва не спихнул Лену со стола, а то, не ровен час, Биргитта подумает что-нибудь не то. Но Лена сидела крепко и устало смотрела на Кая-Томми.
– Хоть бы его приливом смыло, – пробурчала она.
Я помахал Биргитте, пока она открывала дверь в магазин.
Кай-Томми то и дело косился в нашу сторону, и во мне нарастало беспокойство. После той драки он не оставлял Лену в покое. Говорил свысока, что у нее серьезные проблемы с самоконтролем (в этом он, возможно, был прав) и что психовать и кидаться на людей ненормально. А чтобы доказать свою правоту, он не упускал ни одного случая довести Лену до бешенства. Иногда она чуть не взрывалась – но каким-то чудом каждый раз удерживалась.
Теперь она расстегнула молнию на костюмной куртке и посмотрела на меня. Глаза горели, казалось, она сейчас лопнет.
– Что такое? – спросил я.
Лена растянула улыбку вдвое шире.
– Да что случилось? Ты миллион выиграла?
– У нас будет малыш!
Ленин голос скакал от бурной радости.
– Правда? Честно?
Лена кивнула с блаженным видом.
– Круто! Поздравляю!
– С чем ты ее поздравляешь?
Кай-Томми подъехал к нам вплотную и уперся ногой в стол.
– Ни с чем, – ответила Лена.
Спокойным уверенным движением Кай-Томми открыл бутылку колы и отпил глоток. На нем не было ничего поверх свитера, хотя на пристани дул ледяной ветер.
– Профессиональная лига, – съехидничал он и показал пальцем на Ленину форму.
Лена молча смотрела, как швартуется паром.
– Как успехи в городе? – спросил он наконец.
– Спасибо, хорошо, – ответила Лена. – Цвету и пахну на своем уровне.
– Матчи уже играла?
– Пока нет.
Кай-Томми покрутил руль. Он злился, что ему не удается завести Лену.
– А с чем он тебя поздравлял?
– Я поздравил Лену с тем, что она станет старшей сестрой, – выжал я из себя.
– Вот оно что?! Поздравляю.
Лена встала и пошла на паром безо всякого «спасибо».
То ли это задело Кая-Томми, то ли что она ему не поддалась. Но что-то его зацепило, и он крикнул Лене в спину:
– Наконец-то у Исака будет свой ребенок! Получить в нагрузку такую Лену – это как клопа с малиной съесть.
Я похолодел. Лена не ответила. Ушла на паром – и все.
Может, она не услышала?
Я в ярости посмотрел на Кая-Томми, но не успел ничего сказать, потому что вернулась Биргитта. Она купила шоколадку и с улыбкой угощала всех.
– Что-то случилось? – спросила она неуверенно.
Я в тревоге смотрел на паром. Лена же не будет переживать из-за слов Кая-Томми? Она же; знает, что она для Исака дочка?
Кай-Томми таращился на меня из-под челки и вдруг начал шумно нюхать воздух.
– Фу-у, как рыбой воняет, – протянул он.
Кровь отлила к ногам. Я быстро взглянул на Биргитту. Она осторожно и неуверенно тоже понюхала воздух.
– Серьезно, Трилле. Это от тебя несет?
Кай-Томми воззрился на меня, как будто ничего гаже в жизни своей не видел.
– Да нет, – пробормотал я и отодвинулся. Залпом допил колу и вскочил на велосипед.
Стыд жег и бил меня изнутри.
Доехав до дома и поставив велосипед в гараж, я натолкнулся на деда. Он стоял перед домом с бочонком мороженой сельди и собирался нести его в сарай.
– Трилле, пойдем со мной.
– Нет, – буркнул я, а сердце билось и билось.
Я зашвырнул всю одежду в стиралку и пошел в душ.
На другой день в школе я старался держаться как можно дальше от Биргитты. Никогда больше я не смогу поговорить с ней, воняло-рыбу-жрало. Кай-Томми демонстративно зажимал нос двумя пальцами, когда я проходил мимо. Если бы я не был так поглощен своим несчастьем, то заметил бы, что и с Леной не все в порядке. Но я ничего не заметил.
И даже когда Лена вечером стала в голос рыдать из-за сдохшей курицы, мне не хватило мозгов понять, что причина в другом. Я обязан был догадаться, но из-за этой курицы нагородилось столько всего, что Лена отошла на задний план.
Все началось с того, что ко мне в гости пришла Биргитта. Очень удивленный, я пропустил ее перед собой на кухню и с горечью сообразил, что на столе стоят неубранные грязные тарелки.
– Хаас тоже может войти, – сказал я, но Биргитта оставила его на улице.
– Я ненадолго, – объяснила она и быстро окинула меня взглядом.
Да уж понятно, что ненадолго, грустно подумал я.
Биргитта посмотрела на меня своими добрыми глазами и собиралась уже что-то сказать, как залаял Хаас.
– Опять лиса! – крикнул я.
И выскочил на крыльцо.
За последний месяц мы уже потеряли двух кур. Папа все время говорит, что надо на рассвете устроить засаду и пристрелить бандитку, когда она сунется в курятник, но дальше разговоров дело не идет. Когда пропала курица номер два, мы не стали поднимать шум. Так же; как когда исчезла номер пять, оставив по себе кучку перьев и несколько капелек крови. Но сегодняшний вечер был не похож на другие. Я сразу это понял, едва выскочил во двор.
Лена уже была здесь. И она была в ярости.
Курица номер семь, ее любимица, лежала на спине у самой сетки. Еще живая, но с растерзанной головой. Лай Хааса, видно, спугнул лису в разгар расправы.
Лена нагнулась, взяла курицу в руки и вдруг залилась слезами.
Она рыдала из-за какой-то курицы! Я оторопел и ничего не мог понять.
