– Самый крышеснос с этим ураганом не в том, что мама в подвале родила малявку, – сказал Магнус, когда мы с ним пошли посмотреть на разрушенный мол. – В историю войдет, что вы с Леной ходили колядовать. Типичный случай, вы все-таки полные ку-ку оба.
– Тшш, – шикнул я.
Вообще-то мы всегда после шторма выходим на охоту за сокровищами. Но в этот раз мы могли бы построить флотилию из всех обломков.
Лена уже спала и видела новый плот, гораздо лучше старого.
– Последний наш был курам на смех. Но теперь мы будем работать с качественным материалом, – сказала она и прошлась хищным взглядом по обломкам.
Я кивнул – и сам воодушевился: о-го-го мы понастроим из этого всего!
Лена прыгала с камня на камень.
– Ха, Трилле! – крикнула она и вытащила из кучи что-то блестящее.
Но я уже не видел и не слышал ее. Потому что наверху, у дома, возникло чудное видение, и сердце мое стало крутить сальто-мортале. Биргитта и Хаас. Они неспешно спускались вниз по тракторной колее вдоль рябин. Солнце посылало косые оранжевые зимние лучи на все вокруг, и снежные поля вспыхивали и сияли. Она вернулась!
– С Новым годом!
Биргитта приветливо смотрела на меня и на засыпанные хламом камни. Я лишь улыбнулся в ответ. Как приятно ее видеть, и сколько всего мне надо ей рассказать!
Хаас ткнулся мне в живот и помчался к Лене. Она так и стояла около водорослей и как будто бы не собиралась отходить от них.
– Лена хочет строить новый плот, – сказал я и как бы безнадежно пожал плечами.
Биргитта засмеялась и сказала, что с нее плотов достаточно.
– С меня, в общем-то, тоже, – я быстро перевел взгляд на Лену – она как раз с грохотом кинула на землю половинку сарайной двери.
Хаас скакал вокруг нее и заливался лаем.
– Он рад, что вернулся, – сказала Биргитта. – Собаке в Щепки-Матильды лучше, чем в Амстердаме.
Я хотел спросить, а ей самой где лучше, но не спросил. Вместо этого мы вдвоем пошли к Лене.
– Что ты нашла? – спросил я, вспомнив, как она мне что-то кричала.
– Ничего особенного, – буркнула Лена, не глядя на меня.
Она ушла вперед, осматривая обломки. Я видел, что она спрятала что-то под куртку, но какое мне до этого дело?
– П-почему не п-пришла на т-тренировку?
Школа уже началась. Мы сидели на скамейке перед залом и ждали физкультуру. Андреас вопросительно смотрел на Лену.
– Перешла, – ответила она коротко.
Все ребята оборвали разговоры.
– Перешла? И за кого будешь играть?
Туре был явно удивлен.
– В городе, за женскую команду.
– Ой, – сказал Андреас. – К-как г-глупо.
– Г-г-глупо, – передразнил его Кай-Томми, и они с Туре тихо фыркнули.
Лена положила ноги на физкультурную сумку и смерила их презрительным взглядом.
– Мне не улыбается сидеть всю жизнь на скамейке запасных, – буркнула она.
Кай-Томми расплылся в улыбке.
– Девчачья команда – это хорошо. Уровень как раз подходящий.
Это оказалось последней каплей. В Лене проснулась былая Лена.
– Моя проблема не в уровне, чтоб ты знал!
– А в чем?
Кай-Томми подался вперед всем телом.
– Повторяю: моя проблема не в уровне!
Биргитта удивленно таращилась на происходящее. Может, теперь она наконец поймет, как все устроено в нашем классе?
– А в чем твоя проблема? – спросил Кай-Томми.
Лена молчала. Кай-Томми повторил вопрос. Ему очень хотелось услышать, в чем Лена видит проблему.
– В тренере, – сказала наконец Лена и посмотрела прямо на Кая-Томми. Он заржал.
– В тренере?! Да ты просто ничего не понимаешь, Лена!
– А что здесь понимать, амеба ты склизкая? Я вратарь не хуже Туре, но твой папаша усадил меня на скамейку запасных на весь сезон. Это несправедливо.
– Ты играешь хуже, чем думаешь, – ответил Кай-Томми. – Поэтому у тебя и нет шансов.
– Bullshit![21] – крикнула Лена и вскочила.
– Bullshit?
Кай-Томми тоже вскочил, конечно же. Я вспомнил, как она побила его в младшей школе. Тогда они были примерно в одной весовой категории. Теперь Кай-Томми перерос ее в два раза.
– Мы работаем над формированием команды, – ораторствовал Кай-Томми. – Туре стоит на воротах, потому что из него вырастет хороший вратарь. Мы не можем держать тебя, только чтобы не обижать девочек.
И повторилась старая история. Лена кинулась на него.
Все ахнули. Кай-Томми пошатнулся, но не упал как тогда, в четвертом классе. Он моргнул, помял челюсть и в бешенстве налетел на Лену.
Первую секунду мы стояли как парализованные и смотрели, как они лупят друг дружку. Огромный Кай-Томми и маленькая Лена.
– Нет! – крикнул я и вступил в драку.
Туре и Абдулай держали Кая-Томми, а мы с Андреасом – Лену. Нам удалось растащить их до прихода учителя.
– Ты говнюк, Кай-Томми! – крикнула Лена.
У нее по щекам катились слезы. Ссадина над глазом кровила.
– А вы все трусы и засранцы!
И убежала.
Биргитта, бледная и онемевшая, стояла перед дверью женской раздевалки. Кай-Томми искоса взглянул на нее и стряхнул с щеки песок.
– Она у нас бешеная, – сказал он и развел руками, вроде как извинялся.
