Если у меня развалился карточный домик или потонул плот, Магнус тут как тут. Прямо дух несчастья. Мне кажется, я ни разу не расквасил носа на велосипеде, чтоб он этого не увидел.
Теперь он привалился к стене сарая, чтобы не упасть от смеха, и хлопал себя по ляжкам.
– Только не говорите мне, что это плот! Только не говорите, а то помру, пожалейте! – надрывался он, задыхаясь от хохота.
Лена спрыгнула с плота. Наше плавсредство отлепилось от дна и всплыло почти на поверхность.
– Ты что, лук пареный, не видишь?! Это подводная лодка! – закричала она.
Магнус зашелся в хохоте, аж дышать перестал.
Разве так нормально, думал я. Парню скоро пятнадцать, а ему нечем заняться, кроме как потешаться над младшим братом. Я смущенно покосился на Биргитту.
– Клянусь, – процедила Лена сквозь зубы. – Клянусь, что завтра к восходу солнца этот плот поплывет с нужной дуракоустойчивостью, и мы будем на полпути к городу.
Если Лена в чем поклялась, так тому и быть. Весь вечер мы в сарае доделывали плот. Биргитта ушла домой.
– Он бы и двоих не выдержал, – сказал я, когда мы сумели-таки перевернуть плот и клепали к нему еще один слой изопора.
Лена ничего не ответила, но со всей силы саданула молотком, и я тихо порадовался, что я не гвоздь.
Когда после дня в сарае я вернулся домой со звенящей неразберихой в голове, родные стены встретили меня привычной симфонией. Мама с Миндой ругались так, что только клочки по закоулочкам (Минду не отпускали поехать, куда она собралась), Крёлле дудела на блокфлейте, Магнус в наушниках развалился на стуле и заржал при моем появлении.
Я вышмыгнул за дверь, чтобы спуститься к деду. У него в квартире какая-то другая планета. Слышно, как мяукает кот и как тикают часы. А моя семья глухо шумит где-то вдали, как прибой.
Но сегодня и у деда было шумно. Я застыл на середине лестницы, услышав сердитый папин голос.
– Да пойми ты, башка твоя упрямая, комбинезон тебя доконает! – кричал папа.
– Ну-у… – ответил дед.
– Оставь свое «ну-у», мы за тебя волнуемся!
– Ну-у, хорошо живете, если вам больше волноваться не о чем.
Я тихо, как мышка, стоял на лестнице, чтоб они меня не услышали.
– У меня полон дом полоумных тинейджеров, но ты хуже всех! – кричал папа. – А тебе семьдесят восемь!
– Вот именно, – ответил дед. – В семьдесят восемь лет человек достаточно взрослый, чтобы решать самому. Посторонись, малыш.
Я слышал, что папа сердито ходит по комнате, а дед гремит в мойке посудой.
– Папа… – начал папа снова, теперь мягче.
Но дед отправил его.
– Все, Рейдар, иди наверх. У меня цветы вянут от твоего крика.
Папа прогромыхал мимо меня, громко топая. Со мной он даже не поздоровался.
– Вы поссорились? – спросил я деда с тревогой, спустившись вниз.
– Ну-у, – ответил дед. – Твой папа хочет, чтобы я выходил в море в гидрокостюме.
Дед сердито тер тряпкой кухонный столик.
– Я всю жизнь хожу в море в комбинезоне. И не собираюсь наряжаться на собственном «Тролле» в костюм космонавта, рыб смешить.
– Но…
– Нашли о ком беспокоиться, тоже мне. Старика-то чего так беречь?
– Знаешь, я тоже не хочу, чтобы ты утонул.
– Трилле, я не утону. Я сам о себе позабочусь. Я всю жизнь это делаю.
Он кинул тряпку в мойку и достал печенье.
– Стоит мне согласиться на гидрокостюм, твой папа потребует надевать сверху спасательный жилет. А когда я надену жилет, он притащит нарукавники. И когда я облачусь во все это и еще наверняка какую-нибудь фиговину на ноги, твой папа скажет, что мне вообще не надо больше ходить в море. А без этого я помру.
Я представил себе деда в костюме, жилете и нарукавниках. На берегу.
– Папа разве не знает, что ты сам справишься?
Дед забарабанил пальцами по столу, как будто раздражение после ссоры искало выход.
– Он всегда боится, что со мной что-нибудь случится.
– Почему?
Дед вздохнул.
– Ингер мы похоронили, один я у них остался.
Это он снова заговорил о бабушке. Я представил себе остров и маяк и понял вдруг, что хочу задать много вопросов. Но с чего начать?
– Она была кудрявая? – спросил я в конце концов.
Дед посмотрел на меня с удивлением и засмеялся.
– Кудрявая? Нет. Но она была единственная девушка с короткими волосами. Состригла их – и все. Представляешь?.. А ты чем сегодня занимался? Пахнет секретным делом?
И я рассказал деду о плоте, Биргитте и Лене. Он ведь не из тех, кто расскажет дальше или сорвет важное дело.
Ветер нырял с горы и взрыхливал мелкие волны на море. Было раннее предрассветное утро. Мы стояли за сараем и провожали взглядом деда и «Тролля», они как раз прошли мол и исчезли вдали. А вдруг дед правда стал такой старый, думал я, что ему не по силам управляться одному? Может, надо почаще ходить в море вместе с ним?
Биргитта прятала подбородок в ворот куртки и смотрела с большим сомнением.
– Дует неплохо, – сказал я.
Прищурившись, Лена вытянула палец. Облизала его и подняла вверх.
– И строго в сторону города.
Она притащила весла от моей продырявившейся резиновой лодки. И три спасательных жилета. Поговорили – пора за дело.
