Часть имела связь с внешним миром через единственную грунтовую дорогу, петляющую по тайге семьдесят километров до деревеньки Кедровки из восьми домов. В период весеннего половодья, осенних дождей и зимних буранов дорога не функционировала, и часть оказывалась в изоляции. Именно на этот случай в ней имелись запасы продовольствия и собственная электрическая подстанция.
Старший лейтенант Отехов, являясь заместителем командира роты, был обязан каждое утро ровно в шесть утра разводить караул. Поэтому ежедневно, выходя из дома, он произносил отборную матерную тираду, направленную в адрес ротного, своих должностных обязанностей, места нынешней службы и вообще всей окружающей обстановки.
Не смотря на эту постоянную утреннюю нецензурную традицию, Отехов всегда одевался строго по уставу, четко соблюдал субординацию и во всех спорных вопросах руководствовался уставом. По этой причине развод караула при его участии всегда проходил по всем правилам.
– Товарищи солдаты, - постоянно говорил он своим подчиненным, - Караульная служба – есть основа армейской службы в целом.
«Товарищи солдаты», выслушивая эту казенную фразу по несколько раз в день, испытывали неподдельное желание придушить ненавистного поборника устава с погонами старшего лейтенанта.
Отехов самым тщательным образом осмотрел смену караула, сделав массу замечаний по форме одежды, проконтролировал разряжание и заряжание оружия, опять с массой претензий, и приказал идти на смену постов.
Они дошил до ворот части, где находились две сторожевые вышки. Часовые спустились с вышек, повернулись лицом к смене, взяли автомат в положение «на ремень». Лейтенант, строго наблюдавший за происходящим, подал команду:
– Смирно! Рядовой Яшмемедов, на пост шагом марш!
Часовой шагнул вправо, а Яшмемедов занял его место, глядя в противоположную сторону. Орехов опять скомандовал:
– Часовой, сдать пост!
Сонный, круглолицый ефрейтор вскинул правую руку к виску и монотонным заунывным голосом принялся на словах передавать пост. Старшему лейтенанту подобное отношение к караульной службе показалось кощунственным, и он заставил ефрейтора повторить все сказанное дважды, а потом произнес долгожданную для всех фразу.
– Часовой новой смены, пост принять!
Яшмемедов сделал вид, что осматривает вверенный ему объект и, услышав удаляющиеся шаги Орехова, радостно вздохнул, начав карабкаться вверх по лестнице. Когда он занял свое место на вышке, ефрейтор смачно высморкался и заметил:
– Наш «старлей» – конкретный козел.
6:15
Когда Отехов возвращался с развода караула, на площадке перед казармой шла зарядка личного состава. Долговязый сержант показывал упражнения, больше походившие на движения паралитика, а остальные повторяли их, вернее, создавали видимость повтора.
На крыльце казармы, в прохладной тени, на стульчиках сидели два «дедушки» – худой и толстый, оба в трусах, майках и тапочках. В руках они держали зеленые ветки, чтобы отгонять надоедливых мух. «Дедушки» блаженно дремали.
– Не понял, - окидывая взором представившуюся картину, безапелляционно заявил офицер, - Это физическая зарядка или колыхание глистов на солнцепеке?
Сержант разом стряхнул дремоту и принялся гнуться в немыслимых и противоестественных человеческому телу направлениях. Личный состав подхватил это рвение и так же проявлял завидное усердие, но было уже поздно. Отехов, по выражению своих подчиненных, «оседлал раскаленную кочергу», то есть принялся распекать личный состав.
– Еще раз не понял, - сказал он, глядя на «дедушек».
Те открыли глаза, сладко зевнули, нехотя встали и тупо уставились на «наезжавшего» офицера.
– Зарядка, - продекламировал тот, - Для всего личного состава! Ясно?
– Ага, - эхом отозвались «дедушки».
– Не понял! – рявкнул Отехов.
– В смысле, так точно, - миролюбиво пояснил толстый «дедушка» и почесал волосатую грудь.
– Ч-е-е-е-г-о??? – протянул офицер.
– Так точно, товарищ старший лейтенант! – во всю глотку заревели «деды» с такой силой, что их могли услышать и во Владивостоке.
– За нарушение внутреннего распорядка секретной военной части и боевой дисциплины всему личному составу объявляю устное замечание! А лично вам, сержант Карликов, и вам, господа «дедушки», наряд вне очереди.
– Есть! – ухнул двухметровый сержант
– Ну, «духи»! – сквозь зубы процедил худой «дед», - Попа вам сегодня улыбнется много раз! А сейчас бегом марш и ты, сержант, с ними, чтобы в другой раз энергичней шевелил булками!
– Бежим отсюда и до самого завтрака, - пояснил толстый «дедушка», и когда взвод, вздымая пыль, помчался по жаре, бросил своему коллеге, - Никогда не думал, что попаду в такую хреновую часть, где будет такой хреновый взводный.
– И не говори, - засыпая, промямлил худой, - Он, вроде, не тупой, но всё никак не поймет, что на нас – «дедах» вся армия держится.
6:38
