— ГКП, БИП, штурман! Готовность номер один! Рассчитать элементы движения цели, доложить курс сближения вплотную! Акустик — уточнить число оборотов винтов!
— Сто двадцать восемь, скорость по оборотам — тринадцать узлов, сила сигнала медленно увеличивается.
Похоже, маневр удался. Настроение на центральном резко улучшилось. Хуже нет, чем ждать и догонять. А теперь каждый знал, что делать. Для них не составляло труда выйти, по сути, в торпедную атаку по одиночному транспорту, к тому же идущему постоянным курсом и с равномерной скоростью. Роль торпеды сыграет сама лодка.
Корабельный боевой расчет Британова по праву считался одним из лучших в дивизии. Одни из немногих, они блестяще умели атаковать даже конвой или отряд боевых кораблей. Но только на учениях, поскольку такая атака в военное время была невозможна.
Во-первых, штабные умники предполагали, что после ракетной атаки его лодка останется жива и превратится в охотника на морских коммуникациях противника.
Во-вторых, современные американские эсминцы при поддержке своих вертолетов и на пушечный выстрел не подпустят его к своему транспорту и авианосцам. А на штабных картах это получалось просто здорово! На деле все будет по-другому. Дай Бог выпустить хотя бы половину ракет, прежде чем получишь торпеду в борт.
— Товарищ командир! Курс цели двести двадцать пять градусов, скорость тринадцать узлов, наш курс для сближения вплотную — двести семьдесят три на скорость десять узлов, — доложил старпом.
— Предлагаю курс двести пятьдесят один на скорость семь узлов, — откликнулся Азнабаев.
Штурман прав. Ни к чему шуметь раньше времени, прежде надо заслониться тенью “Ярославля”.
— Ложиться на курс двести пятьдесят один, ход — семь узлов, — Британов не стал вдаваться в объяснения, ведь Азнабаев не просто опытный штурман, а и отличный тактик и по возрасту уже вполне мог быть командиром, если бы не пресловутая пятая графа. Когда же у нас будут судить о человеке не по национальности, а по уму?
— А может, это и не “Ярославль”? — засомневался невесть откуда появившийся Сергиенко.
— А по мне хоть “Кострома”, лишь бы шел куда нам надо, — беспечно ответил Британов, с охотничьим азартом управляя лодкой.
Массивная лодка, слегка накренившись, начала разворот. Британов наслаждался своей властью над кораблем. Конечно, это не лучшая его атака, но зато почти настоящая. До момента сближения оставалось не менее получаса.
Британов считал, что в особых случаях необходимо лично убедиться в готовности к сложному маневру. В данном случае надо поговорить с Геннадием и его операторами.
— Внимание! Командир на пульте ГЭУ! — Офицеры-управленцы лишь на мгновение обернулись на входящего командира, и тут же их взгляды вернулись к паутине приборов. Королевской привилегией операторов было право не вставать из своих кресел при появлении любого начальника — и это было разумно, что, согласитесь, в военной системе встречается нечасто.
Несомненно, именно здесь было сердце подводного корабля. Во всяком случае, управлялся он отсюда. В море нечасто, но случалось, когда из-за ошибки оператора ядерный реактор использовал свое право “на защиту от дурака” и срабатывала A3 — аварийная защита. И хотя человеку свойственно ошибаться, а восстановление параметров работы ГЭУ и хода лодки занимало считанные минуты, но в данном случае такую ошибку необходимо исключить. Она могла обойтись слишком дорого.
Однако только спокойствие рождает уверенность. Шутить по заказу трудно, но можно. Совершенно неожиданно командир спросил:
— Кто знает — что такое кингстон? — Такие вопросы были вполне в его духе, но от неожиданности все, казалось, несколько растерялись. Кингстонов на лодке несколько десятков, и все они находятся в ведении механиков. Тут явно был подвох, поэтому все скромно промолчали.
— А что, мы идем именно туда? — парировал Геннадий Капитульский, и все заулыбались.
Напряженность, возникшая с внезапным появлением командира, пропала.
— Итак, что мне от вас надо? Всего лишь постоянный ход тринадцать узлов в течение двух суток. Я не знаю, как вы выдержите, но это необходимо. Я не приказываю, а просто прощу сделать все возможное, — такие слова командира звучали нечасто и обязывали офицеров выполнять свой долг не хуже письменного приказа. Да и само появление командира на пульте ГЭУ было явлением редким.
— Партия сказала “Надо!”, комсомол ответил “Есть!”, — то ли с иронией, то ли серьезно произнес самый опытный управленец Игорь Кретов.
Молчание остальных операторов могло означать только полное понимание поставленной задачи. Теперь Британов мог быть уверен, что Капитульский будет на пульте все сорок восемь часов. Впрочем, и сам командир проживет эти часы на центральном посту. Нельзя требовать от других того, чего не можешь сделать сам.
— Геннадий, приглашаю тебя в курилку — покурить перед большой вахтой, — опять неожиданно предложил Британов.
