— Есть, сэр! Этот “Ярославль” для нас теперь как кошка с консервной банкой на веревочке.
— Неплохое сравнение. И не забудь подарить этот контакт англичанам, — после этих слов дежурный офицер отключился.
Зачем вообще тратить столько усилий, чтобы незамеченными проскользнуть через SOSUS? Это бесполезно.
Но надо отдать должное настырным русским, иногда они просто творили чудеса. Внезапно, как привидения, их лодки вдруг возникали в Саргассовом море, и тогда в Атлантическом штабе противолодочных сил начиналась приличная нервотрепка, если не сказать паника. Все силы бросались на поиск и наказание нарушителя.
Конечно, американская электроника не чета русской, но уверенность в своей всесильности и непогрешимости порой переходила в самонадеянность, доходящую до идиотизма. Несмотря на явное техническое превосходство, русские иногда ухитрялись играть на равных. Иногда, но не сейчас. Сегодня был явно не их день.
Если бы эти русские — “Янки” и “Ярославль” — “слились” друг с другом чуть пораньше, вне зоны достоверного обнаружения SOSUS, возможно, им и удалось бы проскочить, но сейчас их просто “подставил” свой штаб и разведка — пора бы наконец знать границы зоны SOSUS и назначать рандеву подальше!
А сегодня все их ухищрения уже напрасны и действительно бесполезны.
Оператор слежения испытал даже чувство жалости и сочувствия к русским. Однажды он слышал, как советская подлодка врезалась в судно прикрытия, за которым должна была следовать. У него в ушах до сих пор стоит скрежет и визг раздираемого металла. Предстоящие двое суток для них будут сплошным кошмаром, к тому же бессмысленным. Ему же с тихой грустью надо просто вести “Ярославль” до их расхождения.
Техник-океанограф послал еще одну серию команд, и на главном стенде загорелась надпись: “Янки-1”, К-219.
К-219
— До цели двадцать кабельтов, ее курс двести двадцать пять, скорость тринадцать — постоянные.
— Приготовиться к сближению вплотную на глубине сорок метров, — сказал Британов.
Теперь необходимо подрезать ему корму и оказаться в кильватерном следе. Вот тогда-то можно.и уравнять скорости, увеличив ход. Внезапно Британову пришла в голову дерзкая идея — всплыть под перископ в кильватере “Ярославля”, чем окончательно сбить с толку SOSUS. Транспорт и волны надежно прикроют лодку от гидрофонов. А заодно они примут информацию с берега.
— Кроме “Ярославля” — никого. Все чисто.
— Внимание! Всплываем на перископную глубину! Слушать в отсеках! Радисты! Сколько до времени сеанса?
— Семь минут, товарищ командир, — немедленно отозвался Владимир Марков из рубки связи.
— Отлично! Как раз успеем. Боцман — всплывай на семнадцать метров, механик — ход шесть узлов, старпом — к перископу!
Толковый маневр, безусловно, помог бы им незамеченными войти в зону SOSUS, но, к сожалению, не в этот раз. Постоянно ведущие “бой с тенью” командиры советских лодок практически никогда не знали его результата. Противник предпочитал не раскрывать свои карты и тем самым держать их в постоянном напряжении.
Британов оглядел свой ГКП и убедился в его полной готовности. Людям придется сорок восемь часов заниматься сложной и в высшей степени напряженной работой. Через два дня они будут выжаты как лимон. Потом у “первых номеров” ГКП появится шанс отдохнуть и отоспаться. Часов пять—шесть. Не больше.
Для самого же Британова эти два дня, как ни странно, были почти что отдыхом. Ведь самая трудная его работа — не управление, пусть и сложным маневром, а скрупулезный анализ всей обстановки и принятие решений на поддержание скрытности. Каждый офицер даст ему свои рекомендации, но решать только ему. Именно эти решения являются показателем мастерства командира. Именно от них зависит выполнение главной стратегической задачи — постоянная ракетно-ядерная угроза из глубины.
Достигнутый между США и СССР военно-политический паритет держится на спинах подводных ракетоносцев. Одной из ключевых фигур в этой игре сейчас была и К-219.
Итак, за время “путешествия” под “Ярославлем” Британову предстоит подготовить хитроумный план прорыва Фареро-Исландского противолодочного рубежа. Хороший командир всегда просчитывает свою игру на несколько ходов вперед.
— Глубина семнадцать метров.
— Поднять перископ, “Залив”.
Ствол с довольно большой округлой бочкой “Залива” — станции обнаружения сигналов любых радаров — начал рассекать поверхность моря вместе с перископом.
— Радиолокационный горизонт чист, видимость полная ночная, слева тридцать пять вижу ходовые огни судна — идет от нас. Дистанция — не более десяти кабельтов.
— Лево руля! Ложиться на курс двести десять — необходимо вернуться в полосу его кильватерного следа, только там можно увеличить ход, да и то после того, как опустятся выдвижные и лодка начнет погружение на безопасную глубину. — Поднять “Иву”, “Ван”, “Синтез”!
Выдвижные антенны связи и навигации поползли вверх. Через пять минут Азнабаев и Марков доложили:
— Определено место! Окончен прием информации с берега — получена персональная разведсводка в наш адрес!
Хорошо, теперь вниз и прибавим ходу.
