Я вздохнула, глянула в телефоне какие пары на сегодня стоят. Грамматику английского можно пропустить, не страшно, по физре придется принести доклад. Физрук у нас в этом плане почитать любит. А вот с менеджментом попадос. Заставит отработать.
Закинула телефон в задний карман джинс. Заглянула еще раз к Роме, который лежал, словно в кокон завернутый. Вид его меня не порадовал. Тем более в последнее время вирусов много ходит. Ладно! Не договорюсь же с совестью. Не позволит она мне бросит Филатова одного. Не с таким высоким градусом.
В итоге я накинула куртку и побежала в аптеку. На улице тучки находить начали, ветер поднялся. Хотя час назад было солнечно.
До аптеки добралась быстро. Она буквально через дорогу находилась. Купила целый пакетик, потом еще заглянула в продуктовый. Когда человек болеет, аппетита нет особо. Помнится, мама меня всегда куриным бульоном кормила. Вот и я взяла курочку, немного овощей, мед, малиновое варенье и лимон.
Вернулась домой, а в квартире тишина такая, аж страшно. Вдруг Роме еще хуже стало? Скинула с себя куртку, пакеты бросила у входа и с таблетками забежала к нему в комнату. Сердце сжалось в груди, натянулось, словно струна.
– Ром, – позвала осторожно, наклонившись. Филатов ответил не сразу, но все же открыл глаза, лениво приподнялся. Я коснулась ладошкой его лба, и ахнула. Кипяток.
– Горячий? – хрипло спросил он. Не смотрел на меня, глаза такие больные, поникшие.
– Сейчас воду принесу. Подожди.
На ватных ногах я все же добежала до кухни. Налила целый стакан воды, помнится в такие моменты нужно пить больше жидкости. Фил послушно и таблетку съел, и запил ее. Потом снова плюхнулся в кровать, уткнувшись носом в теплое одеяло.
На пары я так и не пошла. Какие уроки, когда дома больной мужчина? Он тут не то, что поесть, даже лекарство взять не может. Правда и температура не падала. Это меня волновало. Мы градусник проверяли через каждые два часа, а там все те же тридцать восемь.
К обеду я сварила бульон. Ничего особо туда добавлять не стала. Разбила на две части. В чистом виде принесла Роме. Он отнекивался сначала. Аппетита нет и все дела. Но в итоге выпил и уснул. Со второй части сделала супчик. Опять же для Фила, вечером может захотеть поесть.
С препаратами какая-то ерунда выходила. От парацетамола жар не падал, от ибуклина тоже. А вечером вообще поднялось до тридцати девяти. Вот тут паника накрыла меня с головой. Я уже дошла до крайней меры. Взяла полотенце с водой, уселась на край дивана, и давай протирать лоб.
К семи так отчаялась, что позвонила в скорую. Ну а что делать? Вдруг ему хуже становится? Вдруг там дикое воспаление. По телефону мне сообщили, что вызовов много. Выпейте нурафен и продолжайте прикладывать влажную тряпку, а там мы подъедем.
Пришлось снова бежать в аптеку. Я еле дошла, нервничала, прокручивала разные мысли. Он там один, а если сейчас совсем плохо сделается? Так накрутила себя, что когда вернулась, решила, не отойду от Филатова, пока лучше не станет.
Таблетку Рома выпил без особого желания. Капризничать начал, на головные боли жаловался. Да и лежать весь день устал. В сон не тянуло. От еды отказался.
– Ром, давай я окно открою? – осторожно спросила. Он лишь молча пожал плечами. Я вздохнула, но форточку отворила. Пусть воздух проходит. Сама же уселась на пол, вновь взяла полотенце. Обмакнула его в водичке, выжала и положила на лоб Филатову. Он лениво приоткрыл веки, мазнул по мне потухшими глазами и повернулся на бок. Наши лица были всего в сантиметре друг от друга. Но я слишком переживала за него, поэтому напрочь забыла обо всех нормах и прочем. Просто смотрела на Рому, а он смотрел на меня. Усталыми, больными глазами.
– Это какая-то дичь, – произнес хрипло Фил, не отводя взгляда.
– Сильно болит?
– Сейчас вечер или еще день?
– Вечер, Ром. Выпей водички. Надеюсь, таблетка подействует.
Филатов сделал пару глотков, затем лег обратно. Он то открывал, то прикрывал веки. Будто переживал, здесь я еще или ушла. Однако я никуда не планировала уходить. А потом, полагаю, это случайно получилось, Рома положил руку поверх моей ладони, которая лежала на краю дивана. Сжал ее. Некрепко, конечно.
Наверное, дико в такой ситуации думать о подобных жестах. Но я безумно смутилась. Заморгала часто, дышала через раз. Образ наглого мажора начал сыпаться по кусочкам. Фил выглядел обычным. Самым простым, даже милым. Эта мысль настолько прицепилась, что я никак не могла прогнать ее из головы.
Минут через десять позвонил телефон. Я сперва решила, это скорая, но потом поняла, звонит мобильный Фила. Он активно вибрировал, едва не свалившись с журнального столика. Рома открыл глаза, пытаясь понять, откуда идет звук. Думала, он уберет ладонь с моей руки, но нет, мы продолжали делиться друг с другом теплом.
– Дашь трубку? – спросил Филатов хрипло. Даже голос выдавал его болезненное состояние. Я потянулась к столу и передала мобильный. Вдруг стало интересно, кто ему звонит. Очередная подружка на одну ночь или Аня. С другой стороны, чего это меня вообще волнует, с кем он общается. Глупость какая-то.
