Почти полночи мы с Максом провалялись перед телеком, играя в настольные игры, а перед сном, когда я уже строила коварный план по завоеванию, хоть ноги все еще дрожали от предвкушения, и пришло время ложиться спать, мне устроили глобальный облом! И смешно, и печально. Пока я была в душе, Макс наложил между нами целую стену из мягких подушек и сказал, чтобы сохранить честь, придется нам ночевать по разным концам кровати, которая, к моему расстройству, здесь была огромная.
Вот так вот…
Однако это нам совершенно не помешало утром в воскресенье проснуться в обнимку. Уж не знаю, кто из нас ночью безобразничал, скидывая лишние подушки, но это пробуждение в районе обеда было, однозначно, самое кайфовое в моей жизни!
Воскресенье пролетает за заданиями из универа.
Вернувшись от Сима, который лично доставил до дома и помчался на тренировку, я закопалась в тетрадях и учебниках, хотя мысли все еще витали очень и очень далеко от учебы. А вечер просидела в мастерской с кисточками в руках и звонком по видеосвязи с Максом. Он, кстати говоря, домой возвращаться так и не собирался, и с этим нужно было что-то решать. Как ни крути, в их с дядь Артемом ссоре виновата я. Может, не в глобальной, но конкретно в этом, частном случае моей вины более чем предостаточно. И на уме был только один вариант решения этой проблемы — пойти и сдаться. Конечно, потом выслушаю лекцию от отца и получу за свою наивность сполна, но оставить все как есть — было бы сверхэгоизмом!
Утром в понедельник, кое-как подняв себя из теплой постельки и вытащив на морозное осеннее утро, на учебу я еду с отцом. Макс помчался с самого раннего утра на тренировку, но клятвенно обещал с занятий меня забрать и съездить вместе на обед.
Надо ли говорить, что я буквально умоляла время иди быстрее?
— Пока, пап! — целую отца в щечку, выскакивая из машины.
— Малыш, про прием помнишь?
— Да-да-да! — у уже на бегу крикнула я, совершенно бессовестным образом соврав. Вот про этот вечер-то я как раз умудрилась забыть. — Когда он?
— В этот четверг, на вечер никаких планов, поняла? — нарочито строжится па.
— Есть, сэр! — подмигиваю, уже прикидывая, где искать платье на вечер и, главное, в какое время. А когда светлый джип отца срывается с места, разворачиваюсь и залетаю по ступенькам на крыльцо, где у дверей меня уже ждет Ритка, топая туда-сюда и как-то нервно поглядывая на часы. С ней мы, кстати, за все выходные так и не созвонились. То у нее было недоступно или занято, то я была по уши в делах.
Но как только я подошла, подруга кинулась мне на шею с крепкими объятиями, что было, мягко говоря, неожиданно, и начала торопливо тараторить малопонятные мне извинения:
— Прости-прости-прости, Летт! Я не думала, что все получится вот так! Честно… если бы я знала, я бы…
— Так, стоп, подожди! — перебиваю поток слов подруги и смотрю на нее полным недоумения взглядом. — Во-первых, привет!
— Привет.
— И во-вторых: о чем ты, черт возьми? Что “получится”?
— Как? — удивленно выдыхает Рита. — Макс разве тебе не сказал ничего?
— Та-а-ак! — тяну, упирая руки в бока. — И о чем он мне должен был сказать? — стараюсь держать лицо, но внутренне вздрагиваю. — Что случилось?
— Я… — мнется Ритка, опуская виноватый взгляд в пол.
— Рита!
— В общем, весь подкат Ильи к тебе — это был спор! — выпаливает, заламывая руки и кусая губы.
Черт! А ведь в круговерти дел, да еще и рядом с Максом, за выходные совершенно успела об этом позабыть, а сейчас…
— Точно! Га-а-ад! — вскрикиваю я, моментально, словно по щелчку, закипая. — Спор, чтоб ему икалось, паразит!
— Точно? Так ты знала? — удивленно переспрашивает Ритка, тогда как я начинаю нервно сжимать кулаки от огромного, невыносимого желания кому-нибудь им врезать!
— Я подслушала там, в клубе их с дружком разговор.
— Летт, это еще не все…
— Что? Что еще?
— Я знала, что они поспорили. — Морщится подруга. — Подслушала его разговор с дружками. Не знаю, на что они спорили, но по условиям Илья должен был тебя соблазнить, а потом бросить.
— Рита, ты сейчас шутишь, да?! — а вот это и правда стало ошеломляющей новостью. — Ты знала и промолчала?
— Не шучу. Летт, я правда не хотела, чтобы так вышло.
Могу ли я сказать, что зла на Риту за это? За ее молчание? Определенно да. И на языке уже крутится колкость, когда взгляд падает на припаркованную у универа машину Ильи и меня словно осеняет — это он во всем виноват! Это из-за него, проблемы подобно снежному кому росли и росли! Это из-за него одни неприятности, и если я на кого и должна злиться, так это на Илью.
— Он фантастический… урод, Рита! — рычу сквозь зубы и понимаю, что, наверное, в такой ситуации я должна быть уязвлена, задета, расстроена. На меня поспорили, как на какую-то вещь. Но нет! Во мне бушуют и сверкают, подобно молниям, другие чувства. Видимо, где-то глубоко внутри я чего-то такого и ждала от рыжеволосого юриста — подлянки! А сейчас, когда в полной мере осознала на трезвую голову и поняла, что он здесь рядом, во мне проснулось только раздражение. И еще ярость. Испепеляющая и накрывающая с головой ярость!
