— Такой, как этот Илья, не любит быть в унизительных ситуациях. Так что если устроить ему такую, что думаешь?
Бросаю взгляд на наручные часы, полтора часа до конца учебного дня у вредины. Придется ждать, скучая в тачке.
Хотя…
— Унизить, говоришь, — лихорадочно закрутились в голове шестеренки, просчитывая и прикидывая. — Ха! Что еще такие засранцы не умеют делать? — ухмыляюсь, а в голове уже созрел план дальнейших действий.
— Да много чего. Извиняться, например?
— Именно. Узнаешь, в какой аудитории у его курса лента?
— Без проблем. Что задумал?
— Да так. — Сажусь в тачку, заводя машину. — Есть у меня одна идейка. Завиральная. — Говорю, и давлю по газам, срываясь с места. На этот раз оставим его морду в целостности и сохранности, но свое он обязательно получит сполна!
Перед тем как появится в универе успеваю заскочить за кофе, выпивая горячий Американо буквально на ходу. А еще позвонить матери, с которой с субботы мы так и не общались.
Разговор был напряженным, в основном из-за шмыгания мамы в трубку и уговоров вернуться домой и быть благоразумней чем отец — пойти первым на примирение, но нет. Не готов я к такому. Были даже порывы отказаться идти на прием, но наступив на горло собственной гордости я промолчал. Да и моя вредина будет там в сногсшибательном изумрудном платье, а такое я пропустить никак не могу.
В итоге в универ я захожу за полчаса до окончания четвертой пары, и держу путь прямиком к аудитории в которой у пятого курса идет семинар. На мое счастье, уже на подходе к нужной двери, оттуда выскакивает рыжеволосый гад, который мне и нужен.
Ох, кто бы знал, как ужасно сейчас зачесались кулаки. Невыносимо просто!
Особенно когда этот павлин с самоуверенной рожей попер в мою сторону, задрав подбородок и всем видом демонстрируя свою решимость.
Ну что ж, сейчас разберемся…
Эта лекция по психологии была скучной! Нудной и невыносимо долгой. Такой, что за полчаса до конца мы с Риткой уже буквально минуты считали до “звонка”, провожая злым взглядом стрелку часов. Да и не только мы, а судя по всему, и все три группы первого курса, с которыми у нас были общие потоковые лекции. Экономисты, судя по их взглядам, уже подсчитали, сколько до окончания осталось секунд, международники, как минимум на пяти языках, приготовили мольбы к преподу, чтобы нас отпустили, ну, а наши художники уже изрисовали все поля в тетрадях. Собственно, так же, как и я. Еще немного, и моя новая синяя шариковая ручка закончится.
Казалось, на таком муторном занятии положение уже ничто не спасет, и будем мы оставшиеся полчаса нервно ерзать на стульях и клевать носом, но… тут раздался стук в дверь.
Естественно, я на него не обратила никакого внимания, подавив зевок и проводив взглядом поползшую на лоб бровь преподши, снова уставилась в тетрадь, дорисовывая очередной футбольный мяч. Услышала только раздраженное:
— Да? Войдите?
И затем скрип дверных петель, которые в этой огромной аудитории почему-то постоянно забывают смазывать.
И рисовала бы я себе и дальше преспокойненько, мысленно благодаря того, кто хотя бы на пару минут скрасит наши тягостные минуты ожидания звонка, если бы не голос. Тембр, который услышала и который заставил вскинуть взгляд, уставившись на дверь:
— Инна Алексеевна, — стоял в дверном проеме Сим, лучезарно улыбаясь.
Сердце ударилось о ребра.
— Максим Артемович? Вы, кажется, перепутали аудитории. Ваша группа…
— Нет, боюсь, что нет, — смело и дерзко перебил побагровевшую Инну Алексеевну. — Мы как раз по адресу!
— Мы?! — аж взвизгнула преподша. А я сидела, как истукан, подпирая рукой щеку, и смотрела на голубоглазого любимого наглеца во все глаза. И даже не знаю, что делать: смеяться, улыбаться или начинать краснеть? Что он творит? Что этот невыносимой парень снова задумал?! Неужели очередной сюрприз? Если так, то это и страшно до трясущихся рук, и волнительно до бабочек в животе.
— Именно. Мы, — кивает Макс и быстрым, мимолетным движением вытаскивает из-за угла… Илью! Какого черта он творит?!
Мое сердце ухнуло в пятки.
В аудитории повисла гробовая тишина. Мне кажется, Макс даже мог бы услышать стук моего истошно бьющегося сердца, стоя там, внизу. На десятки метров ниже, чем я сижу. Похоже, все пятьдесят первокурсников даже дышать перестали и уставились на “вновь прибывшего”, красного, как рак и злого как черт, рыжеволосого парня, который махал всеми своими конечностями, пытаясь отбиться от Стельмаха, и потуги которого совершенно не увенчались успехом.
— Что здесь происходит? — повысила голос до нервного визга психологиня. А Стельмах, будто не замечая, что женщина уже на грани истерики, буквально как какого-то мелкого пацана за шкирку, впихивает Илью в аудиторию. Для красоты картины не хватало только пинка под зад.
Илья делает торопливых пару шагов, запинаясь, чуть не клюет носом в бетон и тут же пытается вырваться из захвата Сима, рыча на всю аудиторию:
— Пусти меня, придурок! Ты у меня еще получишь, гад!
Но у Сима это вызывает только приступ смеха, задорного такого и злорадного.
