Папа кивает, видимо, удовлетворившись моим ответом, и пряча руки в карманы домашних легких штанов, слишком медленно проходит “дозором” вокруг моей кровати, которая даже сейчас, поправленная, выглядит живописно и слишком очевидно транслирует недавно произошедшее на ней. И либо я мнительная дурочка, либо папа и правда вглядывается в окружающую его обстановку. Неужели что-то почуял? Ой, а если мы с Симом были не так осторожны, как мне казалось, и они с мамой что-то услышали?
Ну вот, щеки снова запылали, что даже пришлось приложить к ним взмокшие от страха ладошки, но взгляда от родителя я не отвела.
— Ты спать, смотрю, еще не собираешься? Разве тебе завтра не надо в универ, малышка? — замирает по другую сторону кровати папа.
— Надо. Собираюсь.
— М-м-м.
Опять замолчал. И так смотрит хитро-хитро, а губы, кажется, вот-вот начнут смеяться. Уголки уже вон подрагивают. Да что тут происходит?
— А ты…
— Не знаешь, что машина Сима делает на соседней улице? — перебивает па и неопределенно кивает головой в сторону окна. А я все, я сейчас умру от остановки сердца, легких и всех остальных жизненно важных органов.
— Ч…что?
— Машина Макса, говорю, тут, в поселке, на соседней улице. Не знаешь, куда приехал?
— А-а-а… — что “а-а-а”, Виолетта?! Что говорить? Как врать?
— А?
— Он, наверное, это… ну… — блея что-то невнятно, пытаюсь сочинить на ходу оправдание или очередную “враку”, но тут вселенная решила меня добить. Или прямо сказать, что юлить уже без толку.
Папа проходит к моему рабочему столу, где рядом с ноутбуком лежит — перышки-воробушки! — телефон. Телефон Сима в явно мужском темно-сером чехле. А еще… ключи! Ключи от машины Макса с черным фирменным брелоком BMW, которые отец и подцепляет пальцем за кольцо, поднимая. А вместе с ними и вскидывает на меня свой смеющийся голубой взгляд с пляшущими в его глазах чертиками и вопросом:
— У тебя гости, Летт?
Чувствую себя совершенно по-дурацки, стоя за дверью в ванной комнате вредины и прислушиваясь к их с Гаем разговору.
Нет, так и хочется психануть!
Вот за кого эта заноза меня держит? Я, как какой-то гребаный любовник, по санузлам скакать не собираюсь. Она моя, будет со мной, и прятаться от родителей — это вообще самое гиблое дело! Тем более, не настолько они глупы, как Летте хочется думать. У меня стойкое ощущение, что не только Кати о нас знает, но и Гай. Причем, уже давно либо догадался, либо узнал от жены. Поэтому глупость какая-то!
Хотя как бы и сколько я тут ни бесился, все равно стою, как будто ногами врос в паркет, и не двигаюсь.
Стельмах, ты подкаблучник, поздравляю.
Но, положа руку на сердце, Виолетту как девушку тоже можно понять, ситуация оказалась очень щекотливой. Ладно бы, если бы это была мать. Возможно, она восприняла бы это чуть проще, а тут же засмущалась, раскраснелась, да еще и трястись начала, как будто ее за чем-то преступным и аморальным поймали.
Нет, достался же мне цветочек с зубками.
Улыбки сдержать не удается, а стоит только вспомнить, на грани чего вообще появился хозяин дома, капец… изнутри потряхивает даже меня. Сломался, сдался, не могу больше сопротивляться своему желанию и телу. Но и первый раз вот так, за стенкой с родителями — такое себе удовольствие. И мне нужно срочно придумать, когда и где мы останемся наедине.
И, наверное, так бы я за дверью и проторчал, если бы не полез в карман за мобильником и понял, что его там нет. И наша авантюра бы удалась, если бы не одна моя оплошность.
Прислушавшись, я услышал бряканье, очень похожее на то, которое издает связка… ключей.
Твою, Максим, мать!
Одежду-то в пылу сборов я прихватил, а телефон и ключи от тачки совершенно вылетели из головы, и как я их бросил на столе вредины, так они там и валялись.
Млять!
— У тебя гости, Летт? — слышу из спальни вопрос крестного и понимаю, что толку стоять здесь дальше нет. Надо выходить.
И это я и делаю, открываю дверь и, стараясь держать лицо, появляюсь в спальне, а взгляд крестного тут же уставился на меня в упор. И я не могу сказать, чтобы он был зол или недоволен, скорее, судя по глазам, как я и предполагал — он знал. Или ожидал чего-то подобного. Он едва ли не посмеивается над всей этой ситуацией, в которой мы втроем оказались, и теперь интересно, какой оборот примет наш разговор?
В любом случае, надо быть готовым ко всему, даже к самому худшему.
— О, а вот и Макс, — ухмыляется Гай, подмигивая дочери.
— Пап, я… — буквально сжалась от страха Летта. — Объясню… — ну и чего она так трясется, в самом деле? Трусиха моя мелкая.
— Привет, Гай, — тяну я руку, и мы с крестным переглядываемся, обмениваясь друг с другом рукопожатиями и явно друг друга понимая и без слов. Похоже, вот он тот момент, когда придется все взять в свои руки и раскрыть уже наше инкогнито.
— Я… — начинаю, вот только договорить мне не дает Летта, выступая вперед, встав между мной и своим отцом:
