– Так почему ему нельзя было подшутить над тобой? Ведь ты первая начала, – сказала Нора. – Из-за тебя ему пришлось переодеваться, и он опоздал на урок. Если подумать, его розыгрыш такой же смешной, как и твой. Мы же так и называем тебя – Вредная девчонка.
– Но это неправильно.
– Если ты не перестанешь буйствовать, ничего не изменится, – пожала плечами Нора.
– Ты доложишь о Гарри на следующем собрании? – настаивала Элизабет.
– Конечно нет. Это была шутка.
– Тогда я доложу! – воскликнула девочка.
– Элизабет, не надо ябедничать. Не порть себе такую чудесную неделю разными глупостями. Вообще мне следует доложить о твоём поведении, – строго предупредила Нора.
– Почему это? – Элизабет вздёрнула подбородок.
– Ты ударила Гарри и назвала его жуликом, а это жестоко, – сказала Нора. – Ты же знаешь его историю. Мы все стараемся поддерживать друг друга, а ты наступила на его больную мозоль.
Элизабет опустила глаза.
– Да, – согласилась она. – И зачем я его ударила… Я ведь знала, что он не даст сдачи. О Нора! Я так старалась хорошо себя вести, а теперь всё испортила!
– Ничего страшного. – Нора была рада, что Элизабет успокоилась. – Всё можно исправить. Гарри хороший мальчик. Извинись перед ним, и он забудет о случившемся.
– Я не люблю извиняться, – проворчала Элизабет.
– Никто не любит. Но стоит сделать над собой небольшое усилие, как всё изменится, вот увидишь.
Элизабет искала Гарри. Завидев её, все ученики презрительно отворачивались.
«Так было хорошо, и в один миг я всё растеряла», – сокрушалась девочка.
Элизабет боялась извиняться, считая, что услышит в ответ какую-нибудь гадость. Но ей правда было стыдно, что она назвала Гарри жуликом. Всё же Элизабет была ещё глупенькой и не умела соизмерять свои поступки с последствиями.
Гарри играл в саду с одноклассниками. Элизабет хотела подойти поближе, но все сразу отвернулись.
– Гарри! – тихо позвала она.
– Знать тебя не желаю, – не оборачиваясь, ответил он.
– Мне нужно сказать тебе что-то очень важное, – сдерживая слёзы, пролепетала Элизабет.
– Говори при всех. Но вряд ли мы услышим что-то умное.
Ребята повернулись к Элизабет. Ничего хорошего они не ждали.
– Ладно. – Элизабет решила идти до конца. – Прости меня, пожалуйста, за то, что назвала тебя жуликом. Знаю, что это не так. И прости, что ударила тебя. Нора поговорила со мной, и я поняла, что переборщила.
Ребята рты пооткрывали от удивления. Ничего себе! Не у каждого хватит смелости прийти и публично извиниться.
Гарри подошёл к Элизабет.
– Не ожидал, – мягко сказал он. – У тебя скверный характер, Элизабет. Но ты славная.
И сразу всё встало на свои места. Элизабет почувствовала, как у неё отлегло от сердца.
– Пойдём покажу моих кроликов! – Гарри взял Элизабет за руку. – Их двое. Зовут Пузырик и Пищун, у них трое крольчат. Хочешь одного?
– Да! – обрадовалась она. – Я даже готова купить его.
– Нет, это подарок. – Гарри был щедрым мальчиком и хотел, чтобы Элизабет поскорее забыла о ссоре. – Одного кролика как раз можно будет пересадить от мамы к середине четверти.
– К середине четверти? – расстроилась Элизабет. – Тогда ничего не получится. Я же скоро уезжаю.
Они не успели дойти до клеток, как зазвенел звонок.
Вечером пришла посылка из музыкального магазина, и Элизабет в знак примирения позвала Гарри (и Ричарда, конечно) послушать пластинку.
Они сидели рядышком и прокрутили её целых пять раз.
Все трое очень любили музыку. И Гарри неплохо играл на фортепиано, хоть Ричард и сказал, что у него пальцы как бананы. Но какие есть.
– Знаешь, Элизабет, в конце четверти мы даём концерт, – сказал Гарри, ставя пластинку в шестой раз подряд. Музыка моря снова наполнила комнату. – Жаль, что тебя здесь не будет. Ты могла бы сыграть эту пьесу. И в зале сидели бы твои родители.
Элизабет представила себя за роялем, представила, как папа с мамой с гордостью смотрят на неё, и на мгновение ей захотелось остаться.
«Так не пойдёт! – быстро опомнилась она. – Я решила, и на этом точка».
В тот вечер после ужина мистер Льюис давал концерт. В музыкальном классе собралось девять детей. А потом учитель попросил Элизабет поставить ту пластинку, чтобы и остальные насладились музыкой моря.
Все сидели кружком и слушали. Потом кто-то из ребят сказал, что это круто – не пожалеть двух фунтов на пластинку для школы. И Элизабет порадовалась, что теперь
Джоан, которая не была особым ценителем музыки, тоже пришлось прослушать пьесу о море целых шесть раз. Она таскалась за Элизабет, потому что рядом с ней чувствовала себя гораздо лучше. Правда, с такой же лёгкостью можно было дружить с ураганом: про Элизабет не знаешь, что она выкинет в следующую минуту.
