Хм. Я, признаться, ожидала несколько другого эффекта… Ну хоть не возрыдал с досады, и на том спасибо.
— Чего смешного?
— Да ничего… Просто сегодня за беседой как раз о тебе вспоминали.
— К ночи, незлым тихим словом? — с энтузиазмом предположила я.
— Днём. У меня вся одежда в твоей шерсти. Один… ээ… пострадавший кентавр заметил и поинтересовался, есть ли у меня собачка, — всё ещё улыбаясь, пояснил Верес, скидывая жакет. — Пришлось согласиться с прозорливым утверждением, а то у него и без того воображение было потрясено.
— Ну так и ответил бы, что у тебя уже собственная псарня из трёх штук. Хвостиком повилять? — ехидно предложила «собачка».
— Не рычи, Шел, — придворный маг, скинув рубаху, умиротворенно вздохнул и на локте подлез мне под руку. — Что читаешь?
Я ухмыльнулась, но вслух для порядка возмутилась:
— Тебя в постели ждёт абсолютно голая женщина, а тебя только это интересует, колдун?
И тут же, зевнув, мстительно ввернула:
— Так и знала, что после стольких лет вольной жизни без каких-либо обязательств не надо было соглашаться узаконивать наш вражеский союз в твоих глазах! Поставил на меня метку и, как любой мужик, тут же потерял всякий интерес.
Безмятежно настроенный Верес на мои провокации поддаваться отказался.
— Напротив, Шел: в абсолютно голой женщине в моей постели меня интересует абсолютно всё — включая книгу в её руках, — улыбнулся он, склоняя голову и мимолетно касаясь губами моего бедра. Узкая тёплая ладонь Вереса ласкающе прошлась вдоль моей спины.
Я, довольно выгнув позвоночник, милостиво отпустила Вересу грех непрелюбодеяния и сунула ему под нос один из книжных разворотов не так давно отпечатанного, последнего тома «Белорских хроник». С иллюстрациями.
Верес наверняка уже видел, но тоже посмеялся. Художник постарался на совесть. В два раза укрупненный огнедышащий дракон, единолично сражающийся с десятком загрызней в памятной битве за замок чародеев-ренегатов, смотрелся донельзя героично. И уж куда более вдохновляюще для потомков, чем отвлекающий внимание Мрак, с красноречивым тролльим трехэтажным улепетывающий от кровожадных вражеских псин во весь дух. Летописи не терпят достоверности — а то, не дай боги, потомки их прочтут и действительно узнают, как всё там было на самом деле!
Верес отобрал у меня книгу и с похвальным усердием приступил к развеиванию моих сомнений в прежней пылкости его чувств. Через пару минут я была уже твердо убеждена, что огонек в нашем семейном очаге ещё бодренько пляшет, а ещё через четверть часа — что тот ревёт в нем с такой устрашающей силой, что как бы вся изба к мракобесам не сгорела! Пришлось, как и Верес, не словом, а делом приносить колдуну свои извинения.
— Не уходи. Оставайся здесь до утра. Позавтракаем… — мечтательно протянул Верес, борцовским захватом ловя меня поперёк живота, когда я уже вознамерилась покинуть отжалованное ему роскошное дворцовое ложе.
Я плюхнулась назад, и колдун, тоже сев в постели, подтянул меня ближе, заставив облокотиться на него. Острый подбородок упёрся мне в плечо.
— Не могу. Утром лавку надо рано открывать.
Верес улыбнулся.
— Открой позже. Или не открывай завтра вообще. Она же твоя, Шелена, можешь делать, что хочешь. Устрой себе выходной.
— Если я как «капризная баба» буду хлопать ставенками перед носами покупателей по десять раз на дню, когда мне вздумается, у меня их так живо не останется! Это тебе не Выселок, где один знахарь на несколько верст вокруг — хочешь не хочешь, и за подкрашенной водой с мятой, осенив себя крестным знамением и горячо уверовав в лучшее, вернёшься. В городе кроме моей ещё четыре таких же лавки, не буду вертеться — лапки протяну! — съехидничала я.
— Не протянешь. Твоя-то всё равно лучшая, — Верес, перебрав мои русые волосы пальцами, коснулся губами затылка.
Мои губы сами собой сложились в довольную ухмылочку. Некромант вовсе не льстил мне — просто констатировал факт. Из столичных знахарей я единственная была оборотнем, так что, само собой, оставила конкурентов (двое из которых промышляли шарлатанством почище моего давешнего выселкового работодателя, но еще двое являлись мастерами своего дела уж почестнее меня) если и не далеко позади, то по крайней мере на почтительном расстоянии от своего хвоста.
— Ройм с Рией дома одни, — проворчала я, с сожалением отрываясь от Вереса и снова делая неубедительную попытку встать.
Колдун снова поймал меня тем же методом и совершенно серьезным, увещательным тоном успокоил:
— Не переживай, мама-волчица: волчата уже не маленькие. Ройм присмотрит за Рией утром, пока ты не вернёшься. Я закончу здесь с одним любопытным дельцем и позже присоединюсь к вам.
