Подъем, наконец, закончился. Тропа вывела их на седловину, и, пройдя еще немного – уже не вверх, а вниз, они вдруг очутились на широкой поляне. Трава, цветы в траве, лес неподалеку и кусты рядом, ручей, так славно журчащий в небольшой лощинке – ах!.. это же просто рай, – подумалось Принципии.
Лечь в эту траву, и лежать, глядя в начинающее темнеть небо. Неужели они сейчас вот просто пройдут, оставив это все за спиной? И опять – через камни, мимо пропасти… Ах, как же жутко было идти по той тропе, и как же тянуло заглянуть туда, вниз. И как же она боялась, что возьмет и сделает это!..
А тут так славно!
***
– Все, – сказал проводник. – На ночь – тут.
Разбили три палатки: одну – Принципии, другую – Ратомиру с Пафнутием, в третьей должны были ночевать Куртифляс и проводник.
Разожгли костер, собрав по окрестностям валежник. Разжег проводник, опытный в таких делах. От помощи Пафнутия отказались после первого же раза. Разжигал-то он здорово, чик – и готово! Вот только еда, сваренная на таком огне была какая-то… Отдавала чем-то, не пойми чем. Съели, конечно, не выбрасывать же было, но потом долго ощущали в животах что-то похожее на то, как если бы проглотили живую лягушку, и она там, в желудке, медленно подыхала, конвульсивно дергая лапками.
Впредь решили, пока есть такая возможность, от помощи Пафнутия в разведении костров воздержаться.
8
Темнота, крутой склон, высокая трава, заросли кустарника – ничто не было помехой. Глаза Геркулания в темноте видели не хуже, чем на свету. Нос различал множество запахов и помогал ориентироваться. Ноги не знали усталости. Бежать было приятно. Ночной ветерок приятно холодил кожу обнаженного торса. Перед тем, как отпустить его на охоту, Ратомир велел снять с себя все, кроме штанов. Иначе никакой одежды не напасешься. Колючие кусты порвут ее в клочья, да и кровь отстирывать негде. Ну, а кожа у Геркулания не пострадает, и сам он не простынет, уж это точно.
Геркуланий чуял добычу, вернее, то направление, в котором нужно бежать, чтобы найти ее. И он бежал, поднимаясь вверх по склону, огибая деревья, встававшие у него на пути и проламываясь сквозь кустарник. При этом он ухитрялся издавать очень мало шума. Движения его были одновременно и быстры и осторожны, и очень грациозны, как у какого-нибудь крупного хищника из породы кошачьих.
Он чуял цель. Он шел к цели. И добыче не уйти от него.
***
Поужинав, забрались в палатки и очень быстро угомонились. Все так устали, что ни у кого и мыслей не было посидеть у костерка, наслаждаясь красотой ночи и неспешным разговором за жизнь. Спать, только спать!
А вот Ратомиру почему-то не спалось. И это несмотря на усталость. Когда ложился, казалось, что уснет сразу, но, стоило лечь и закрыть глаза, как стали одолевать всякие мысли, да и уставшее тело никак не могло найти подходящую позу, капризничало и заставляло ворочаться с боку на бок. А тут еще и Пафнутий начал храпеть. А будить его, чтобы он повернулся на бок, было как-то неловко.
Как всегда бывает, когда долго не засыпаешь, захотелось по малой нужде. Но и вставать было лень, да и выползать из-под одеяла на холод не хотелось. Ратомир сел и уставился в сторону входа в палатку. Снаружи было чуть светлее, чем внутри и щель входа была видна.
Вдруг полотно палатки в самом низу, у земли, шевельнулось. Краем глаза Ратомир увидел это движение и посмотрел внимательнее. И точно, словно кто-то трогал край этой палаточной «двери», шевелил его.
Ратомир насторожился. Страшно ему не было – это явно было что-то мелкое и безопасное. Осторожно, стараясь не делать резких движений, и не шуметь, он снял с себя и аккуратно отложил в сторону одеяло, и подобрал под себя ноги. Встал на колени. Тихонько подобрался ко входу. Теперь, чтобы выйти, или, хотя бы, выглянуть наружу, следовало расстегнуть вход. И он, начиная сверху, чтобы не испугать то существо, которое, похоже, было внизу, стал расстегивать пуговицы.
Расстегнув три, он высунул голову наружу, и посмотрел вниз. То, что он увидел, поразило его гораздо больше, чем это было бы, увидь он какое-нибудь неизвестное дикое животное. Потому что именно это он и ожидал увидеть. А тут…
Маленький, пушистый, белый котенок смотрел на него большими, пронзительно синими глазами, задрав вверх мордочку. Котенок не боялся. Ему было любопытно. Он хотел играть, и играл с уголком палаточной ткани, трогая ее лапой. Сейчас он перестал играть и удивленно уставился на Ратомира.
