Он почувствовал, что его поднимает вверх. Как ни странно, он продолжал сидеть в седле. Значит, их поднимала эта невиданная сила вместе. И его, и лошадь. Если бы Геркуланий умел удивляться, это его очень бы удивило.
***
Принципия так устала, что заснула мгновенно, и сон ее был крепок и без сновидений. Пробуждение же было кошмарным. Кто-то волок ее за ноги, и она тут же оказалась лежащей лицом в мокрой холодной траве. Голову ее прижали к земле, а руки завернули за спину, и она почувствовала, как колючей веревкой обматывают ее запястья. Она закричала, и ее тут же перевернули на спину. В рот воткнули какую-то тряпку. Рядом шла возня, слышалось кряхтенье, стоны, резкие, грубые голоса произносили какие-то фразы на незнакомом языке. И было светло. Множество факелов разогнали ночную тьму, позволяя увидеть, как темные фигуры, склонившись, упаковывают ее попутчиков.
Потом ее подняли и, как мешок, бросили животом на спину лошади. Она перестала что-либо видеть, кроме лошадиного бока и темной земли, и только чувствовала, как ее веревками привязывают к лошади, чтобы она не свалилась. Все произошло так быстро, что она даже и испугаться толком не успела.
Лошадь пошла. Висеть так было очень неудобно и больно. Рот был по прежнему заткнут, а чтобы она не выплюнула тряпку, ее примотали к голове, попутно завязав глаза. Оставалось только слушать. Но слушать было нечего. Переговоры между теми, кто на них напал, прекратились, и Принципия слышала только лошадиное дыхание, шелест травы у нее под ногами, да биение собственного сердца.
Внезапно откуда-то издалека донесся крик. Принципии показалось, что она узнала голос. Голос Геркулания. Но крик оборвался, и ничего больше не было.
Глава 2
Любое приключение, за исключением любовного, вначале всегда воспринимается как неприятность. Это потом уже, если вам удалось благополучно выпутаться из этой передряги, вы будете с удовольствием рассказывать друзьям об этом, с усмешкой вспоминая собственные переживания.
Возможно, с этим многие не согласятся, но лично мне кажется, что любовь к приключениям возможна только платоническая. То есть когда на объект любви глядишь издалека, и только мечтаешь о встрече. И хорошо тому, у кого эта встреча так и не состоялась. Впрочем, если состоялась, и ты выжил, то тоже неплохо. Есть о чем вспомнить.
И, вот ей богу, любя своих героев, и желая им только добра, я охотно оставил бы их дома. Ну, право, куда они поперлись?! Но, что делать? Они взрослые люди, и вправе поступать так, как пожелают. Мне же остается вместе с вами смотреть, как они героически преодолевают последствия собственных необдуманных поступков, вздыхать, и тихонько, про себя, говорить:
– Ну, вот… я же предупреждал!
1
Очнувшись, Ханна обнаружила себя лежащей на земле. Голова болела, связанные за спиной руки затекли. Рядом лежали ее попутчики. Справа и слева. Кто-то стонал, кто-то плакал. Сколько их – из ее положения, да еще в темноте, определить было невозможно. Судя по тем крикам, что она слышала, прежде чем ее привели в бессознательное состояние, оставшихся было меньше, чем выехало.
Они все лежали в стороне от дороги, но не далеко. Видны были многочисленные огни факелов. Частично эти огни перемещались, частично оставались на месте. Видимо, эти факелы воткнули в землю, чтобы освободить руки. Руки же были заняты перетаскиванием тюков, мешков, сумок – короче, багажа пассажиров этого несчастного каравана, и того, что везли грузовые телеги и фургоны. Все это экспроприированное добро грузилось на спины лошадей. И это означало, для тех, кто еще этого не понял, что путь дальше лежал по бездорожью. То есть – в горы.
Наконец, погрузка закончилась, и лежащих на обочине пленников стали поднимать и строить в колонну. Тех, кто не проявлял должной резвости, подбадривали пинками. Ханна встала, не дожидаясь особого приглашения. Подошедшему к ней бородатому звероподобному аборигену она шепнула: «Галамали». Тот сделал шаг назад и настороженно взглянул на нее.
Что означает произнесенное ею слово, Ханна не знала. Может быть, это было даже какое-нибудь ругательство. Не важно. По этому слову ее должны были опознать в общей толпе, чтобы дальше она могла действовать по плану. В том случае, разумеется, если она не даст убить себя в горячке захвата. Всякое же возможно!..
Но она не сделала никаких глупостей, осталась цела, если не считать шишки на голове, передала пароль, и теперь все должно было пойти так, как надо. Хотя…
Абориген схватил ее за руку и потащил куда-то в сторону. Кажется, он хотел отделить ее от остальных пленников. Возможно, ей даже дадут лошадь, чтобы она не утруждала себя пешим хождением. А вот этого как раз не надо! Ханна замотала головой, и кивнула в сторону остальных, сгоняемых в какое-то подобие строя. Она недвусмысленно давала понять этому типу, что ей надо туда. Как всем. Абориген пожал плечами, но, видимо, понял. Он пробормотал что-то и подтолкнул ее туда, где уже топтались ее братья и сестры по несчастью.
