Ему недолго пришлось лежать в темноте и безвестности. Вскоре тьму разогнали чадные факелы и его окружили странные люди. Лиц их Ратомир не разглядел. Возможно, и физиономии у них были достаточно странны, но он увидел другое, и этого было достаточно. Люди были маленькие. Цирк лилипутов – пришло ему на ум. Видел он как-то, в Миранде, такое. Но, в отличие от тех, цирковых, эти были гораздо шире, и по тому, как легко его взяли и понесли куда-то, было понятно, что силой их Единый не обделил.
Тащили его куда-то достаточно долго. Один раз он оказался под ночным небом и с удовольствием вдохнул немного свежего воздуха. Потом снова была тьма. Огни факелов позволяли видеть каменные стены, вдоль которых пробиралась их процессия. Были лестницы, неуклонно ведущие куда-то вниз. Потом послышался шум текущей воды, и слышался довольно долго, значит, дорога пролегала вдоль какого-то подземного ручья. В том, что он находится глубоко под землей, Ратомир не сомневался. Зато он терялся в догадках относительно того, что с ним будет дальше. Самые страшные мысли он гнал прочь, но они все равно с назойливостью мух лезли в голову.
Наконец, они пришли. О том, что это конец путешествия, Ратомир догадался по тому, что его, наконец, поставили вертикально, слава Единому, не перепутав верх и низ, и сняли, наконец, путы.
«Оковы тяжкие падут, – вспомнились Ратомиру слова из каких-то виршей, которые его заставляли разучивать в детстве, – темницы рухнут, и свобода…»…
– Ну, свободой пока что не пахнет, – перебил себя Ратомир. – И темница, если и рухнет, то мне же на голову.
Это была небольшая комната с невысоким сводчатым потолком. Окон, естественно, не было. Была дверь – та самая, в которую его и внесли сюда. Три стены были естественного происхождения, то есть, это был камень, грубо отесанный каким-то инструментом. Наверное, это была пещера, которую немножко расширили. Четвертая стена – та, что напротив двери, была кирпичной. Еще в комнате был стол из необструганных толстых досок, намертво врытый в пол, и скамья из такой же доски, только пошире. На столе стояла свеча в глиняной миске. Свечу зажгли и оставили его одного, не забыв закрыть за собой дверь и погреметь с той стороны щеколдой.
Ратомир сел на скамью, положил руки на стол, голову – на руки, и закрыл глаза. Ничего другого ему не оставалось. Только ждать.
***
По тому, как непроизвольно дернулись ноздри Ханта, севшего напротив, и слегка скривилось его лицо, Ханна поняла, что пахнет от нее не очень. Плевать!.. Сам бы посидел в этой яме. Она молча взглянула на куратора. Пусть разговор начинает он.
Он и начал.
– Произошла непредвиденная накладка…
Из того, что Хант поведал ей дальше, Ханне стало ясно, что ее собеседник явно страдает излишней скромностью. Какая накладка? Катастрофа, вот как это называется.
Хант замолчал. Он рассказал все. Все, что знал на данную минуту. Молчала и Ханна, переваривая услышанное. В голове был сумбур, из которого следовало, упорядочив, извлечь какую-то мелодию. Не хватало данных. Хант многого не выяснил, или почему-то утаил от нее, но это вряд ли. Не в том он сейчас положении, чтобы пренебрегать ее мозгами. Раз своих не хватает. Значит…
– А этот ваш йами, который вам все это рассказал, он далеко?
– Нет, он тут.
– А можно его? Надо кое что уточнить.
***
Кто такие йами, Ханна знала с детства. Это были персонажи сказок. Местных сказок. Полу-люди, полу-духи, живущие в пещерах под землей, скрывающие в этих пещерах сказочные же сокровища, и одаривающие героев чудо-оружием, с помощью которого означенные герои побеждали драконов, колдунов, людоедов и просто конкурентов в борьбе за трон и сердце какой-нибудь заколдованной принцессы.
Теперь же вполне реальный йами сидел напротив и сверлил ее своими весьма неприятными глазками. Ханту с трудом удалось уговорить его побеседовать с нею. У йами не принято было посвящать женщин в свои дела. То, что у людей это было в порядке вещей, говорило не в пользу людей. Так, во всяком случае, считали йами. Хант был с ними отчасти солидарен, но в данном конкретном случае просил сделать исключение.
Ладно, йами, так и быть, согласился. Ну, и что ей надо?..
– Скажите, пожалуйста, уважаемый… как, кстати, к вам обращаться?
– Называйте меня Бэр, – отозвался, подумав, йами, – на самом деле меня зовут не так, но мое имя слишком сложно для вас. Пусть будет Бэр.
Пусть будет, согласилась про себя Ханна.
– Итак, уважаемый Бэр, скажите пожалуйста, младенец, которого вам доставят… как вы определите, королевского он происхождения, или нет. Младенцы – они все одинаковы.
– Узнают. – Бэр мотнул головой. – Это запросто. Я – не узнаю, а жрецы наши – спокойно. Есть у них ритуал. Если младенец простой, он от него умрет. А королевских кровей – выживет. Вы разве не знаете, что в жилах королей течет совсем другая кровь, чем в жилах простолюдинов.
– Честно говоря, не знала. – Призналась Ханна.
– Это вы просто забыли свою историю. Ну, ладно, сейчас не время говорить об этом. В общем – узнают, и если попробуете подсунуть какого-нибудь не того… У нас не любят обманщиков.
