– Ну, короля. Или, там, царя, князя, великого хана, султана – не важно! Главное монарха. В его жилах должна течь кровь властелина.
– Ну, нормально… А скажи, вот этот башкан, который сейчас, он что, тоже королевских кровей?
– Так говорят.
– И чей же он сын?
– Я не знаю, это было триста лет назад. Я еще не родился.
– Так и что же вам надо? – Спросил Хант, догадываясь, впрочем, каков будет ответ, и холодея от этого предчувствия.
– Нам нужен такой младенец. Срочно.
– И всего лишь? А больше вам ничего не надо?
– Больше ничего. – Не захотел понимать сарказм йами. – Остальное можете забрать. Будет младенец, отдадим вашего…
Хант задумался. С этим народом ему уже приходилось иметь дело. Он их знал и, самое главное, они знали его. Поэтому и пошли на прямые переговоры. И он знал, что спорить с йами бесполезно. С ними невозможно торговаться. И затягивать нельзя. Тем более, у них в заложниках сам наследник амиранского престола. Случись с ним что, и ему, Ханту, как бы его там не звали на самом деле, головы не сносить.
– И что, у вас уже есть кандидатура?
– Нет, конечно. Я же сказал, что внезапно.
– Может, он еще поправится?
– Старики сказали, что нет. Еще дня два – и все.
– И где же я вам найду подходящего младенца? Сколько ему, кстати, должно быть?
– День, два, три – не больше. Потом – все. Душа не войдет. А где – ищи. У вас люди по всему свету. Мы знаем. Мы про вас больше знаем, чем вы про нас. А государств на свете больше сотни. Где-нибудь, да найдется.
– Ладно, – решил взять тайм-аут Хант, – надо подумать. Ты иди, отдохни пока, перекуси. Я пока помозгую тут. Сам.
***
Думать он будет, сказал Хант. Думать… Как говорится – думай-не думай, три гроша не деньги. Времени нет, возможностей нет. Эх, Диксона бы сюда, вот тот – голова!.. Разом бы что-нибудь придумал. Но где тот Диксон? И связи нет. Быстрой. Никто ж не думал…
С кем бы посоветоваться? Эх-х!..
И тут он вспомнил…
***
Наконец, про них, кажется, вспомнили. Из ворот вышли трое, похожих на их охранника как родные братья. В руках у каждого был такой же кривой клинок. Эти трое подошли к тому брату, что все утро мозолил им глаза и о чем-то коротко переговорили. Потом повернулись к пленникам и жестами велели подняться.
Когда ты сидишь, как говорится, на попе ровно, и у тебя связаны за спиной руки, то подняться не так-то легко. Сперва надо, постаравшись не упасть лицом вниз, извернуться, встать на колени, а потом уж, кряхтя… Да попробуйте сами!
Первым встал Куртифляс, и тут же обратился к стоящему рядом разбойнику:
– Слышь, друг, перетереть бы… По делу.
И тут же получил кулаком в лицо. Он стоял рядом со стеной, и удар отбросил его к ней. Голова соприкоснулась с камнем, и бывший царский шут и наперсник грузно осел на землю.
Потом все молча стояли и смотрели, как он возится, пытаясь подняться. На сей раз это у него выходило куда как не так ловко и быстро. Видимо, кружилась голова. Но он все же встал. Встал, посмотрел на ударившего его, сплюнул кровь и ничего не сказал. Попытка переговоров была сорвана в самом начале.
***
Их подвели к одному из загадочных строений и открыли дверь. Сквозь открывшийся проем видна была тьма внутри. А больше там, кажется, ничего и не было. Хлипкое сооружение внушило робкую надежду. Кажется, отсюда не так уж трудно будет убежать.
Двое подтолкнули Куртифляса к двери. Он вошел. Что там происходит, видно не было. Наконец, двое, бывших с ним там, внутри, вышли. Подошли к Пафнутию и проделали с ним ту же процедуру. Принципия осталась одна, ну, если не считать двоих конвоиров с саблями наголо.
Ее завели внутрь, но далеко пройти не дали, удержав за локоть. Она почувствовала, как сзади стали перерезать веревки. Перерезали, наконец, и она стала растирать руки, пока не почувствовала боль. Ей не дали до конца насладиться обретенной свободой и, снова схватив за, так еще и не пришедшие в себя как следует, руки, подвели к черной дыре в полу. Из дыры торчала лестница. Похоже было, что ей придется лезть вниз, в кромешную тьму.
Чтобы разрешить ее сомнения и придать дополнительный стимул, сопровождающие лица потыкали ее кончиками свих клинков, ободряя, так сказать, и направляя. Принципия осторожно, опершись ладонями о пол, нащупала ногой ступеньку, потом вторую…
А потом, убедившись в том, что она благополучно достигла дна, братья-разбойники с шумом и грохотом затащили лестницу наверх и люк захлопнулся.
***
В третьем спустившемся Ханна без труда опознала женщину. Даже несмотря на темноту и то, что та была не в платье, а во вполне мужских шароварах. Видимо, по каким-то характерным движениям. А что до шароваров, то тут их носят все. И правильно. Так гораздо удобнее. Надо будет и ей тоже озаботиться более практичной одеждой. Не в этой же хламиде, что на ней сейчас, да еще и рваной, пускаться в дальний и нелегкий путь.
Так, трое есть. Сейчас спустится еще один, и будем знакомиться, и разбираться, кто есть кто. Но тут лестница поползла наверх. Это что – все?.. А где четвертый? Спокойно, только не выдать своего удивления. Я их не знаю. Я не знаю, что их должно быть четверо. А, вообще, интересно!..
