Я закусываю нижнюю губу, честно говоря, я очень смущена; мысли перепутались, дыхание сбито… точно… точно в вино что-то подмешено! Глупость редкостная конечно, но я и правда, словно качаюсь на волнах. Нет… Абсурд! Зачем Дориану Блэку меня травить? Но бросив на его лицо быстрый взгляд, я отмечаю — пока еще могу — что он выжидающе поглядывает на фужер в моей руке.
— Что происходит здесь на самом деле? Почему нет слуг, вы же самый влиятельный человек на планете Земля, вы торгуете бессмертием!? И замом такой опустевший… почему нам нельзя гулять по нему? — нет, я не сошла с ума, мне действительно становится дурно.
— Хочешь говорить начистоту. — делает для себя вывод Дориан Блэк и голос его больше не кажется мне юным и звонким. Что-то просыпается в нем. Изнутри, желая пробиться сквозь белую скорлупу кожи, и показать истинное лицо.
Сначала я была восхищена им, но теперь начинаю бояться. Настоящим, животным страхом, таким, что возникает от историй о призраках. Мертвецах…
Красота его — это обман! Внутри него чудовище… И оно меня отравило!
— Я давно не имею власти над бессмертными городами. Члены правительства лишили меня всего, даже свободы. Я узник в собственном доме! Им нужно от меня лишь одно, юная Аврора — мое знание.
— Правительство требует от вас формулу? — лепечу я.
— Они не могут убить меня, пока я держу формулу Яда бессмертия в тайне, но и не позволяют мне быть свободным. Ты, точнее шантаж твоего отца, нужен мне отнюдь не для возможности попасть на Церемонию Перехода как ты понимаешь, но кое в чем он мне особенно полезен… Оставлю это в тайне. От тебя требуется только подчиняться и не задавать слишком серьезных вопросов, поверь, ответы не всегда приносят успокоение. Помоги мне Аврора, и я не обижу тебя.
Глаза Дориана темны и в них сверкают холодные, жестокие искры. Я так близка к разгадке происходящего, но этот сверхчеловек стоит у меня на пути. Мне не победить. Не справиться с подобным коварством. У него для практики была сотня с лишним лет!
— Вы разорены. Вы стали слугой! Вы чего-то добиваетесь, я хочу понять, но мысли путаются… — оперившись ладонями о стол, чтобы не терять сознания, держусь я. Думаю причина, по которой я все еще в сознании — малое количество выпитого. — Зачем я вам?
— А это, красавица, один из тех вопросов, ответ на который, ты в ближайшее время не получишь.
Он подходит ко мне и дотрагивается гладкими пальцами до лица. Его температура… Она и холодная и обжигающе горячая. Мороз бежит по коже от этого прикосновения.
— Какой взгляд! — подлинно восхищается он, глядя на мое лицо. — Ты так чудесна от этой своей невинности.
Я хочу уйти. Я думаю, что говорю это, но он не реагирует, а значит, я молчу.
— Сейчас ты отправишься спать и будешь смутно, помнить о том, о чем мы здесь говорили. Через несколько дней, когда настанет время, ты отправишься в сопровождении друзей домой, и дальше все будет идти по сценарию. Надеюсь, ты спишь крепко, иначе… — вдруг Дориан хватает меня за горло, пальцы его холодны и скользки, как если бы меня начала душить фарфоровая кукла. — Не просыпайся до утра. Не броди по замку! А если что-то услышишь, просто сделай вид, что тебе показалось!
Он отпускает меня и молча, машет рукой на дверь — мол, выметайся отсюда. Я поражена, отравлена, но нахожу в себе последние силы встать и уйти. Скорее! Бежать, как можно дальше от этого чудовища! И главное не забыть о случившемся разговоре.
Уже оказавшись в зале с лестницей, я оборачиваюсь и решаюсь спросить о главном. Решаюсь, потому что это было главным, зачем я пришла сюда. Единственное, что имеет значение и что не способен отравить никакой яд.
— Моя мама… Из-за чего она погибла? Она узнала правду о вас?
Его рык разносится по всему замку, он обезумел в мгновение, бежит мне навстречу из столовой, и я думаю, что вот сейчас он набросится на меня, но он яростно захлопывает двери в столовую комнату, а я уже бегу по мраморной лестнице наверх.
Все как в тумане. Я снова в гостиной: царит полумрак, горят лишь несколько свечей и камин. В самом центре, побросав в кучу леопардовые шкуры, лежат Лео и Саванна. Они не касаются друг друга, но взгляды их переплетены. Смотрю в дальний угол и вижу одинокого Спартака. Он, как и я отравлен, голова его клонится на бок, но какая-то досада не дает ему провалиться в сон. На подкашивающихся ногах я подхожу к нему.
— Она ушла. Она бросила меня.
— Ее церемония… Уже завтра. — догадываюсь я.
Мне жаль Спартака, искренне, но туман в голове не дает мне возможности до конца сочувствовать другу.
— Она просто сука. Плюнь на нее.
Этого он уже не слышит, сон взял свое. А я бреду к центру, к ним. Не хочу давать им возможности быть наедине, не хочу знать, что под покровом темноты они буду заниматься этим! Я не позволю!
И вот я лежу на одном из диванов, голова моя повернута на бок и я смотрю на них. Обернись! — хочу сказать я ему. — Я здесь, я люблю тебя, не делай мне больно, пожалуйста! Оставь, оставь ее в покое! Ты ей не нужен на самом деле, будь моим, Лео! Но глядя на любимого, лежащего с другой, я засыпаю.
