Ни разу никто из них не обмолвился напрямую ни о своих чувствах, ни о том, что происходит, ни о своих планах на будущее. Оно и понятно: облечение в конкретные слова обнажит истинное положение вещей, а вместе с этим встанет необходимость принятия решения – каким бы оно ни оказалось. Недаром человеку, так или иначе, свойственна боязнь признаваться в своей любви: подсознательно, где-то очень глубоко, присутствует понимание, что слово «люблю» не может быть произнесено просто так, без стоящих за ним
Что могли они представить в поддержку слова «люблю»? Как говорить «я не причиню тебе страданий», если они уже заставляли друг друга ежедневно страдать? Как говорить «я всегда с тобой», если они ежедневно отдавали друг друга каким-то людям, заботам, трудам и развлечениям – всему, что скрашивало то космическое одиночество, которое возможно только в разлуке с любимым человеком? Как говорить «будь со мной», если они жили каждый своей жизнью, в своих домах, в которых уже поселились другие люди?
И оба они, не сговариваясь, обходили стороной тему своих отношений. Возможно, Марта и не была бы настолько сдержанной, но здесь она не могла проявить инициативу. Каким бы ни был ответ на её «люблю» – будь то начало новой жизни, конец их связи или даже неуверенность в завтрашнем дне – так или иначе, это слово вынуждало бы принять решение. Марте казалось, что она не хочет быть навязчивой, не хочет, чтобы это выглядело, как будто она принуждает Марка к чему-то. Она не понимала, что в глубине души она отчаянно боится услышать не тот ответ, который хотела бы. Наше подсознание осведомлено обо всём, что с нами происходит, гораздо более нашего разума, и если бы Марта не побоялась его спросить, оно ответило бы, что если мужчина не проявляет инициативу, значит, он просто не хочет проявлять её.
Он никогда не задавал вопросов о её семье – ни рублено-прямых, на которые возможен только такой же прямой и ясный ответ, ни прикрытых, как вуалью, замысловатым узором из слов, но всё же позволяющих получить ответ тому, кому он нужен. Марта не придавала этому значения. «Мужчине вряд ли приятно расспрашивать о предшественнике, – думала она, – а уж тем более, о муже… да и ни к чему это». Сама же она этот вопрос выяснила для себя с самого начала. Художник никогда не был женат, хотя, разумеется, в его жизни были и продолжительные связи, от одной из которых десять лет назад даже родилась дочь. Последние годы он предпочитал жить один. Дальше Марта расспрашивать не рискнула: слушать о других женщинах было выше её сил.
Она ревновала к бывшим любовницам, ко всем, кого он когда-то любил, к родившимся и неродившимся детям. Порой ей казалось, что он из тех, кто меняет женщин, как перчатки; порой – что ему свойственно исключительное постоянство. И в обоих случаях ей было тяжело: в первом она боялась, что является для Марка лишь временным увлечением, во втором – что он не освободился от прошлых привязанностей. Но рядом с ним, в его объятиях все сомнения, все тревожные мысли оставляли её. Напротив, появлялось ощущение, что они совпали друг с другом, как два кусочка паззла из запутанной картины под названием «Жизнь», а всё, что было до этого, не имеет никакого значения.
– Знаешь, я почему-то так ясно помню нашу первую встречу… – Они снова лежали на кровати в гостиничном номере. Слабый свет уже совсем по-зимнему тусклого дня делал его даже по-домашнему уютным. Марта видела, как из белёсого неба сеются редкие снежинки.
– И тебя это удивляет?
– Но ведь я и подумать не могла тогда… Казалось бы – с чего мне запоминать её?
– Я тоже её помню, во всех подробностях. Я подумал тогда: «Такая красивая женщина и не знает о том, что красива».
– То есть?..
– Я привык всматриваться в лица, подмечать, что на них написано, что они хотят выразить, а что напротив – скрыть… Если женщина считает, что она красива, – при этом неважно, соответствует ли её внешность общепринятым представлениям о красоте, – во всём её облике – в глазах, в малейших жестах – не нарочито, а как бы изнутри сквозит некая особая уверенность. Окружающие всегда её чувствуют и, не отдавая себе в этом отчёта, реагируют определённым образом, а именно – они тоже начинают считать эту женщину красивой. И наоборот. А ты – ты как будто забыла о своей красоте. Почему? – Он внимательно смотрел на неё.
